Формула просвещения

Поняв, что девочка ничем не отличается от других, он решил ослабить свое наблюдение и лишь регулярно отправлял деньги. Ангелина Степановна взялась за сердце и открыла ящик, где лежали лекарства. В последнее время сердечная боль становилась все более явной, иногда она накрывала ее своими сильными волнами, но затем отступала. Женщина не придавала этому серьезного значения и списывала все на усталость. Она запила таблетку водой и облокотившись о холодную стену прикрыла глаза. Женщина часто задавала себя вопрос, есть ли у нее обида на Федора Павловича? Иногда ей казалось, что есть, но когда она вспоминала свою работу в лаборатории и то, как профессор горел своим делом, она понимала, что обиды нет.

На гениев нельзя обижаться, а Федор Павлович, безусловно, был именно таким.

Глава V

После душного, знойного лета и дождливой осени, пришла суровая зима. Как-то раз Мила сидела на подоконнике в своей комнате и зачарованно рассматривала витиеватые узоры на окнах. Воздух на улице потрескивал от мороза, а на кухне потрескивала печь, наполняя их дом приятным теплом и разнося запах готовящихся блинов по всему дому.

–Пойду-ка я схожу еще раз в сарай за дровами, -Ангелина Степановна заглянула в комнату к девушке, вытирая испачканные в муке руки о фартук.

–Я схожу, мамуль, -она соскочила с подоконника.

–Сиди, -женщина махнула рукой, – мне еще к Зинаиде нужно зайти, меду занести, у них дед захворал. Блины готовы, так что давай лучше иди поужинай.

–Нет, я тебя дождусь, -улыбнулась Мила.

–Ну, как знаешь.

Укутавшись посильнее женщина вышла из дому, переливающийся снег скрипел под ногами, ветер утих и сейчас лишь снежинки мягко ложились на лицо. Ангелина Степановна зашла в сарай, взяла небольшую вязку дров и вернулась в дом, оставив дрова в предбаннике, она достала завернутую в газету банку с медом и вышла снова на улицу.

Мила не удержавшись съела один блинчик и отправилась обратно в свою комнату, выглянув в окно, она увидела, что мама сидит на лавке как-то странно вытянув ноги.

Накинув на тонкую рубашку шубу, девушка обула валенки и поспешно вышла во двор. Расстояние от крыльца до скамейки было всего несколько метров, но девушке казалось, что она идет целую вечность. Наконец, подойдя к скамейке она увидела, что мама полулежит на скамейке, а ее глаза были открыты, но они уже ничего не видели.

–Мамуль, -девушка тихонько дотронулась до ее плеча, -ты чего здесь сидишь, замерзнешь ведь? – Ангелина Степановна молчала.