Мир внизу

Хитрая тактика: вроде бы и ответил, и не сказал ничего толком. Это злило.

– Что с Седьмой? – спросила я неожиданно севшим голосом, стараясь, чтобы он не дрожал.

– Никогда твоя нога не ступит на Седьмую.

– Ридусу Лэру это не понравится.

Глаза отца презрительно сузились, это сделало его больше похожим на меня.

– Ридусу Лэру еще много раз предстоит столкнуться с тем, что ему не понравится. – Голос тоже изменился. Стал тверже, злее.

– Что это значит? – с нажимом спросила я, подавшись вперед.

 – Ну же, папа, не молчи. Что ты имеешь в виду? С чем ему придется столкнуться?

– Сионна, это просто фигура речи, – попытался отмахнуться отец.

– Нет! – внезапно выкрикнула я, обиженная его закрытостью. Где-то в моей груди зародился гнев, и в какие-то несколько секунд он завладел всем моим естеством. Вынужденная слепота бесила. Руки непроизвольно сжались в кулаки. – Я же только что попросила тебя! Папа, не ври мне. Что ты имел в виду?

– Некоторые вещи могут тебе лишь навредить, – попытался возразить он, отступая на полшага назад.

Трус. – Каким же я буду отцом, если не предприму ничего, чтобы?..

– Да тебя и без того сложно назвать отцом года, – прошипела я, сокращая расстояние. Это было ужасно, это было так грубо и так жестоко, но я уже вошла во вкус, и теперь моя злость контролировала меня, а не я ее. – Этот твой уход от темы как-то связан с тем, что Лиам был в моей комнате? О чем вы с ним только что говорили? Каким боком сюда относится Фирзен? Зачем вы с Айроуз навязали его мне в напарники? Почему мне нужно переводиться на Седьмую? Папа!

Его лицо, мгновение назад совершенно растерянное, приняло выражение непоколебимой решимости.

Я била вслепую, на эмоциях, не понимая, на что рассчитываю. А он… он знал, о чем я говорю. Ни один вопрос из озвученных не удивил его.

Все это время я злилась на Айроуз, целенаправленно превращавшую мою жизнь в кошмар. Все это время я сходила с ума, пытаясь разобраться в своих подозрениях насчет Лиама.

Все это время я считала, что отец испытывает ко мне хотя бы каплю уважения.

Все это время я заблуждалась.

Иногда достаточно самого маленького предательства, чтобы перевернуть твой мир.

Отец смотрел на меня, морщась чуть болезненно, словно все происходящее причиняло ему ощутимое неудобство. Но вместе с тем он был уверен в своем решении ничего мне не говорить. В решении оставить все как есть. И тогда я впервые увидела его другим.