Каламбур перед Концом Света

Удобным было и то, что директриса, женщина шестидесяти лет с мягкими руками и прической, напоминающей скворечник, как будто не замечала мои похмельных страданий. Иногда я был помят, щетинист и зол, но так иногда выглядели завхоз и охранники. Правда, я особенно не общался с остальными.

В общем-то, никто в школе не обращал на меня внимания – ни ученики (им я ставил те оценки, которые они хотели), ни коллектив (я всегда соглашался подменять кого надо и этого было достаточно).

Я был удобным – алкоголики вообще народ удобный, до той поры, пока держаться за работу.

Я держался, работа была единственным смыслом жизни, не от того, что вдохновляла, а от того, что являлась соломинкой, чтобы не потонуть окончательно. Давала не ахти какие, но стабильные деньги. Хотя, до дна оставалось чуть-чуть.

Когда-то я мечтал искать Атлантиду, раскапывать забытые миры и писать научные труды. Закончил с красным дипломом институт, поступил в аспирантуру и почти защитил кандидатскую “Свобода личности в разрезе истории: от рабства до равенства”.

Я считался одним из лучших молодых ученых, выступал на конференциях, давал интервью, чуть не попал в пресс службу губернатора.

Отказался от такой возможности, я же был “про свободу”. Я был вне этой “гребаной системы”.

А потом, доказывая на заседании кафедры, что воля и служба власти – антагонисты, подрался с заместителем декана. Сломал ему нос. Такая вот незадача.

Единственным местом, в которое меня приняли по специальности на работу была вот эта депрессивная школа города N.

Думать и анализировать я не перестал, мнение о системе не изменил, но смыслы как будто растратил.

Все те, кого я считал институтскими друзьями, после моего конфликта с деканом, дурацкой и бессмысленной схватки за правду, решили, что общение со мной того не стоит. Дружба дружбой, а служба службой. Где я, а где декан и перспективы? Хотя, может быть, мне только казалось, что я цульный и честный человек.

Невеста тоже растворилась в проблемах моей малодушной личности. Да и не любил я ее. Как и она меня.

Короче, алкогольный допинг, лучше всего помогал примириться с реальностью. Обволакивал и даже в отсутствии всех, кто мог бы быть дорог, являлся самым преданным товарищем.