Единственная для Демона

Из его уст было странно слышать такое заявление. Весь его образ говорил об обратном. Я немного помолчала, но моя любознательность взяла надо мной вверх.

– И что же стоит на первом месте? – спросила я и сразу же об этом пожалела.

Его губы расплылись в архаической улыбке. Он повернул голову ко мне, ловя взгляд. На мгновение показалось, что тёмные глаза озарились синим пламенем. Казалось, что они пытаются проникнуть глубже, чем возможно. И словно налетев на невидимый блок, он закрыл глаза слегка качая головой, и в следующую секунду вернулся к дороге.

После нескольких минут молчания, он тихо, но серьёзно ответил:

– Меня интересует душа.

У меня внутри будто всё перевернулось. Вроде обычная фраза, которую часто можно услышать от мужчин-подхалимов и бабников, которые льют в уши девушкам свои байки о том, что "душа важнее тела". Однако, так как сказал эти слова Иштар приобретали достаточно пугающий смысл. Даже голос его в этот момент показался мне отдалённым, неживым, приглушенным.

В один момент я почувствовала, что к этому мужчине меня неподдельно влечёт, но также что-то внутри велит сторониться его. Стараясь унять дрожь в коленях, я откинулась на спинку и уставилась в окно, пытаясь прогнать двойственные мысли.

Глава 4.

Мы подходили к большой входной двери, из которой я не так давно в панике бежала. Как только моя нога ступила на порог, дверь со скрипом отворилась. Меня сразу же передёрнуло, и с губ сорвалось ругательство. Отпрянув назад, я наткнулась спиной на Иштара.

Он придержал меня за плечи, слегка подтолкнув вперёд.

– Прекрасная донна! Ну что же вас так напугало? – Виктор стоял в просторном коридоре и самодовольно улыбался краем губ. – Не положено стоять в дверях, да и погода неподходящая, прошу, в наш скромный обитель.

Я не понимала, как он успел добраться до дома раньше нас. Ведь когда мы уезжали, он стоял около подъезда и не трогался с места. Более коротких путей объезда быть не могло, разве, что по воздуху, но вряд ли у них на крыше имеется вертолётная площадка.

Не скрывая ужаса и непонимания на своём лице, я прошла внутрь дома. Сейчас Виктор выглядел иначе: серый костюм с чёрной бабочкой, лакированные туфли, белые перчатки. От шляпы он избавился, и гордо стоял передо мной с сияющей лысиной.

– Ева Евгеньевна, позвольте. – он забрал у меня куртку и повесил на старинную стойку.

– Проводи нашу гостью к столу. Я скоро подойду.