Наследница проклятой крови

Встав с кровати, бросила взгляд на прикроватную тумбу с фотографией в некогда позолоченной, а сейчас уже начинавшей сереть, рамкой, где были запечатлены молодая черноволосая женщина и улыбчивый мужчина со светлыми волосами. Моя семья. Отца убили, когда мне было всего несколько месяцев, у меня не было возможности узнать его. Я нежно коснулась кончиками пальцев до боли знакомого лица. У меня его улыбка. Умереть за любовь – жуть как романтично. Только если это не касается твоих близких. Ведьма и человек – мезальянс, заранее обречённый на несчастливый конец.

Значат ли мои сны, что мой дар просыпается, несмотря на то, что я полукровка?

От мыслей отвлёк шум внизу: что-то упало. Ещё не отойдя от кошмара, я с опаской подошла к двери. Приоткрыв её, выглянула из комнаты и, стараясь двигаться бесшумно, пробралась к лестнице. Поставив аккуратно ногу на деревянную ступеньку, начала спускаться. И тут лестница предательски заскрипела, я замерла, сжав кулаки.

– Ада, ты проснулась? Омлет почти готов, – раздался из кухни звонкий голос матери.

 – Тебе кофе или чай?

Я облегчённо вздохнула. Воображение сыграло со мной злую шутку.

– Доброе утро, мама! – с улыбкой поздоровалась я, заходя на кухню и присаживаясь на стул. – Мне чай, спасибо.

Моя мама, высокая, статная черноволосая женщина, ловко накладывала в тарелку омлет и разливала чай по чашкам. Сразу стало так тепло и уютно. Терзающие меня кошмары показались такими далёкими и нереальными. Может, и не стоит беспокоить маму? У всех бывают плохие дни.

Скорее всего, я просто волнуюсь из-за скорого поступления в университет. Магия тут точно не при чем. Новые друзья, большие перспективы! Кто знает, может, там я найду себе парня! Я мечтательно улыбнулась.

– Ты сегодня задумчивая, – мама хитро посмотрела на меня. Я неопределённо пожала плечами.

– А вот вид у тебя совсем не отдохнувший! Круги под глазами и уставший взгляд. Опять всю ночь сидела в телефоне? Неужели нашла себе парня и переписывалась с ним, а? – мама приподняла бровь и послала вопросительный взгляд.

Глаза у неё были почти чёрные, пронзительные, но на меня они смотрели всегда с теплом и любовью.

– Мам, – начала я и осеклась. Совсем не хотелось расстраивать мать в такое чудесное утро. Утреннее летнее солнышко лениво распростёрло свои лучи, озаряя маленькую кухоньку и бросая блики на стоящие на столе кружки с чаем, заботливо заваренным матерью. Птицы за окном щебетали, напевая известный им одним мотив.