Девятая дочь великого Риши

Служанку прикончили заранее, а вашей смерти ждали, но так и не дождались: табличка не сработала… Все еще думаете, что ваши сестры – такие же жертвы злых ненавистников рода Риши? – с жестокой иронией уточняет Чэн.

– Хватит! – сухо отрезаю я.

Вытираю лицо рукой, не поднимая головы. Выпрямляюсь, встречая взгляд стража, и впервые осознанно смотрю в его глаза.

– Если вам действительно выгодно помогать мне, прошу вас, отведите меня к моей матери. Думаю, правильнее начать с посещения ее дворца, – бесстрастно произношу я.

– Как скажете, кириса, – легко соглашается Чэн. – Что насчет средств?

– Средств?.. – тут же теряюсь я.

– На остановки на постоялых дворах и на питание. Возможно, даже на транспорт – если мы решим ехать в коляске, когда вы устанете идти пешком.

Я съеживаюсь.

– У меня нет денег, я уже говорила.

По всему выходит, мне многое может понадобиться.

– Может, есть что продать? – предполагает страж невинным голосом.

Подозрительно смотрю на него. Он что имеет в виду?

– Вот заколка.

– Ладно, пойдет, – не особенно довольно отвечает страж. – Что насчет одежды?

– Одежды?..

– Вашу шелковую одежду можно постирать, высушить и сбыть за неплохую сумму.

– Но это моя одежда…

– В своей одежде вы привлечете к нам слишком много внимания. Особенно в деревнях.

– Но я не умею стирать…

Кошусь на лохань с остывшей водой.

– Самое время научиться! – Чэн подходит к стопке моих вещей и сбрасывает их в воду.

– Подвеску не отдам! – серьезно предупреждаю, обхватив капельку ладонью.

– Ладно. Но, если вам понадобятся деньги или еда в пути неожиданно закончится, знайте, все неудобства – от вашей сентиментальности.

– Почему бы вам тогда не продать свой меч? Уверена, он дорого стоит! – фыркаю я.

– Хочу посмотреть, как вы будете отбиваться от разбойников прутиком! – фыркает Чэн в ответ.

– Разбойники бывают только в сказках!

– Да что вы?! – уже совсем весело хмыкает парень.

Вздернув нос, иду к лохани и начинаю стирать свои вещи, как умею.

Не знаю, почему меня так задевают его надменность и этот его взгляд свысока.

Словно не я здесь кириса, а он!

И почему он становится таким противным и говорливым лишь тогда, когда его лицо не скрыто капюшоном?

– Не жалейте мыла, – с усмешкой советует Чэн.