Теперь мы одно целое

Всё оборвалось из-за такого ужасного ДТП, в котором не было ни малейшего шанса на спасение…

Перед двумя бледными, перепуганными детьми, которые стояли, судорожно сжимая сумки со своими вещами, появилось пятиэтажное хмурое, неприветливое, серое кирпичное здание с наполовину разбитыми окнами на верхних этажах.

Надпись на деревянных входных дверях, которые встретили детишек таким же неприветливым скрипом, гласила, что они попали в детский дом.

* * *

В детском доме детей встретил такой же мрачный, как и само здание, директор – Валентин Антонович.

Его угрюмое, почти злое, выражение лица явно не сулило Андрею и Оксане ничего хорошего. Он даже не поздоровался с ними.

Обстановку ещё больше нагнетал кабинет директора. В кабинете на стенах не было обоев, а стены выкрашены в тёмно-зелёный цвет. На окнах висели плотные синие шторы, не пропускавшие и капельки солнечного света.

С мебели там были лишь стол, пара стульев и два шкафа. Вся мебель так же была в тёмных суровых тонах.

Единственное, что здесь было не тёмное – белая входная дверь.

Валентин Антонович был одет в тёмно-коричневый костюм, который тоже добавлял в обстановку мрачности и грусти.

Обсмотрев мальчика и девочку с ног до головы (сделал это мужчина с нескрываемым равнодушием), он обратился к полицейскому, который и доставил детей сюда. Это был тот самый майор Мельчинский, сообщивший детям трагическую весть.

– Значит, родители в аварии погибли? – переспросил Валентин Антонович.

– Именно, – подтвердил Мельчинский.

– Я так понимаю, у них нет родственников?

– Дальние, но, как сказал сам мальчик, они не интересуются детьми.

– Сколько им лет?

– Мне кажется, это лучше спросить у детей, – заметил майор.

Директор что-то раздражённо пробормотал под нос. Похоже, общение с воспитанниками собственного детского дома не доставляло ему никакого удовольствия. Но свой вопрос детям он повторил.

Оксана была настолько испугана, что не могла и слова произнести, поэтому с мужчиной заговорил Андрей.

– Мне двенадцать лет, сестре – семь.

– Назови мне своё и её имя, фамилию и отчество, – понимая, что от девочки толку сейчас не будет, Октинский, бросив на неё едва ли не брезгливый взгляд, стал говорить исключительно с её братом.

– Вирковские. Оксана Денисовна и Андрей Денисович.

– Есть свидетельства об их рождении? – этот вопрос был задан майору. В ответ он протянул папку с документами детей.