Маша-растеряша

Он весь был красив… Так красив, что я дура, опять истекала на него слюной, даже сейчас. А он, подлец, только и ухмылялся, зная это.

Мысленно отпустила себе подзатыльник. Стряхнув морок наваждения, уверенно направилась к нему, проговаривая себе чёткую установку не поддаваться его влиянию. Иначе нельзя. Иначе, я опять поверю, или сделаю вид, что поверила, снова дам обмануть себя и буду играть роль счастливой жены.

– Здравствуй, – мой голос дрогнул, я старалась, очень старалась не сломаться.

– Привет, Маш, – Юра невозмутимо поцеловал меня в щёку, отстранился, поглаживая плечи.

Излюбленная ласка моего мужа: тёплый взгляд, ненавязчивое поглаживание, типа «что ты дурочка, снова себе напридумывала» и его сладкий гипнотический голос или шёпот с хрипотцой. Внутри я вибрировала от какой-то безысходности. Вот, что он делал со мной. Всегда.

Сначала я сама утонула в нём, растворилась. Позволила подчинить, подмять, подстроить. Ведь это было так легко! Первый во всём Полонский Юра заполучил наивную овечку.

Я смотрела в сторону, боясь встретиться с серо-голубыми океанами. И просто не могла найти в себе сил заговорить первой.

Тряпка! Тряпка! Тряпка!

– Маш, поехали домой, – Юра уткнулся носом в мою скулу и нежно провёл им по шее, вдыхая мой запах.

Я задрожала, от страха или от возбуждения.

А может и от того, что хотела его, и ненавидела себя за это?

Зажмурилась и вспомнила о своём народившемся ребенке, которого я убила.

Мне почему-то казалось, что это девочка. Всё думала о ней. Девочка с тёмными волосиками, вся в Юрочку. А глазки мои и носик-кнопочка. И так больно. Больно. Больно.

Мне она снилась, спрашивала за что. А я думала свихнусь. Спасибо тогда контракт с финнами, работы «по горло» было, а так бы сдохла.

Всё. Окатила себя ледяным душем. Мягко отстранилась от мужа. Нашла в себе силы посмотреть Юре в лицо: морщинки у глаз, прямой нос, лёгкая трехдневная щетина, тонкие губы, аккуратные.

Ненавижу. И люблю.

– Нет, Юра. Нет, – прошептала не поднимая взгляд.

Протянула брелок с ключами от его Гелендвагена.

Не ожидал, Полонский, не ожидал.

Я видела это по злющим глазам. Юра сдерживался.

– Отдай ключи от моей, – попросила отстранённо, а у самой внутри всё дребезжало, кипело и просилось выплеснуться.

– Маша.

– Отдай. Мне. Ключи.