Война Евы

Но утро добрым не бывает, поэтому Ксюша решает добить моё, не успевшее подняться, настроение – до ноля, вспоминая прекрасный лик вчерашнего незнакомца.

– Скажи мне, создание иного мира, – обращаюсь к соседке, наливая кофе в глиняную кружку, – ты в его глаза заглядывала? Ну, так, чисто из любопытства?

– Глаза?.. – задумывается Ксения, присаживаясь на край столешницы, – В темноте трудно было разглядеть… но общее впечатление от него…

– Не надо мне про «общее», – останавливаю её, доставая из холодильника кусок ветчины и сыра, – мне интересны детали.

– Ну, потому что он такой котик! Столько раз у меня прощения попросил! Был таким милым! – тут же начинает умиляться своим воспоминаниям Ксюша.

– То есть, выражение его лица при этом расположило тебя к себе, – подвожу её к выводу.

– Ну, да… – протягивает дитя травы и ветра… и тут же начинает хихикать, – вообще-то его лицо всегда располагает меня к себе!

– А лицо Глеба? Вспомни его. Ты же заметила, какой он красивый – значит, всматривалась в его черты, – прищуриваюсь, наблюдая за мозговым процессом своей соседки.

Вообще, у Ксении довольно незаурядный талант чувствовать людей. Не знаю, за какие заслуги она его получила, но девочка и впрямь порой удивляет меня своей… ну, назовём это эмпатией. Именно поэтому её так часто заносит в сердечных делах: все её молодые люди искренне хотят не изменять ей – когда они рядом… Но всё равно изменяют – когда далеко… А эту их «временную» искренность Ксюша принимает очень близко к сердцу.

Но мне нужно от неё совсем иное – мне нужно подтверждение моих собственных мыслей о моём новом начальнике.

– Ну… он такой… суровый. И, кажется, не очень доверяет людям. Выстроил вокруг себя стену, – пытается пояснить Ксюша, помогая себе жестами, – прям, как ты. Да, вы с ним очень похожи.

– Чего? – выпрямляюсь, тут же забывая про своё исследование.

Да, у девочки был талант. Вот, только на этот раз её ощущения подвели её.

– Мы нисколько не похожи, – произношу чётко и выхожу с кухни.

– Ты даже бутерброд не съела! – взволнованно кричит соседка, но мне уже не до этого – я обуваюсь в прихожей.

– Вот, возьми в руку и съешь хотя бы по дороге! – она вручает мне бутерброд, обёрнутый салфеткой и открывает дверь, а затем пристально рассматривает мой внешний вид, – А ты всегда на работу в такой одежде ходить будешь?

– Что не так с моей одеждой? – беру бутерброд в зубы, натягивая пиджак oversize.