Вкус крови

Скоро я начала вставать с постели и проговаривать простые предложения: я встаю, ты встаешь, мы ходим, она готовит еду, мальчики бегают. И так далее. Учитывая, что это единственное доступное мне тут занятие, прогресс впечатлял.

В один из дней я встала с постели и надела приготовленное мне платье, простое серое крестьянское, со шнуровкой впереди. Сзади, судя по всему, прорезали специальную дыру для крыльев, которые сейчас висели бесполезным грузом. Я почувствовала, что мне надо срочно выйти на воздух.

Я шла по залитому солнцем переулку и смотрела в голубое небо.

– Чем тут занимаются вампиры? Что мне делать? – спросила я женщину, которая крутилась на кухне. Та с удивлением и неприязнью посмотрела на меня. Она уже меня понимала: на простом бытовом уровне я объяснялась сносно. Правда, иногда я еще вставляла слова из своего языка, но пониманию общего смысла это не мешало.

– Откуда ты взялась такая, что ничего не знаешь? – буркнула в ответ женщина.

– Я ничего не помню, – я решила придерживаться этой легенды.

– Ну, так вспоминай и не отвлекай честных людей от работы.

Я вздохнула: меня тут не жалуют. Пару дней я праздно шаталась по деревне, удивляясь, зачем меня вообще кормят и почему не прогоняют. Позволила бы я кому-нибудь просто так пить свою кровь? Да ни за что! Впрочем, дочка Роккаты Льяна, которую окончательно приставили ко мне для обучения языку, приоткрыла мне глаза на здешние порядки, когда я еще немного подучила язык.

Оказывается, местные вампиры являются владельцами почти всех земель королевства. А люди для них – работники и источник пищи. Поэтому к ним относятся хоть и с презрением, но заботятся. Фактически люди являются собственностью вампиров. Такое вот крепостное право. Правда, местный хозяин недавно погиб, и жители деревни ждали прибытия наследников.

Ожидание затянулось: на юге страны Гальтернау магического мира Эртолия, куда я попала, шла война с неким полукровкой Грайцем. И вампирам было пока не до далеких провинций. Тем не менее, я была вампиром, а эта раса тут считалась высшей. Поэтому меня воспринимали хоть и не радушно, но терпимо. Трогать нельзя, кормить по необходимости. А общаться со мной лишний раз незачем.