Потерянный маяк

Волны поднялись сначала на чуть-чуть, а потом уже слишком.

Страшно стало, когда со стола упал первый стакан.

Сначала остров закачало, потом тряхнуло, а затем весь мир погрузился в Хаос.

Вниз попадали все тарелки, полетели чашки, рухнули книги.

Волчек метался по жилищу, стараясь увернуться от падающих предметов и посмотреть, что там за окном..

Буря была хищной, тёмной. Она кусала деревья, будоражила океан, истязала землю. Ветер жутко завывал, бил всё вокруг ледяными потоками. Молнии делили угольное небо на части, гром грохотал будто в последний раз, а ливень угрожал повыбивать стёкла в домах.

Об этой буре все зверята ещё долго будут говорить!

Пока Волчек метался на суше, Эктоплазма и его друзья метались в Море. Им не страшно, что молния бьет в воду, волны им тоже нипочем. Но вот то, что гигантская стальная цепь стонет и рвется на части, их сильно волновало.

– Поднимайте со дна доски! Скорее, скорее! – беззвучно кричал Эктоплазма другим урганнам. – Несите сети, сплетайте вместе! Скорее, скорее!

И они дружно поднимали бревна и кости старых кораблей и под страшный скрежет строили под водой плот.

Волчек тоже слышал скрежет, и живот у него болел от страха. Он не знал, что делать. Маяк всегда был его обителью и защитой, но тут Волчек чувствовал, от ушей и до кончиков хвоста, что дело плохо.

Разрыв цепи и гром прозвучали одновременно, и это был самый страшный звук в жизни Волчека. Камень-Остров покосился, мебель в Маяке начала падать.

Волчек распахнул дверь и выбежал под дождь наружу, чтобы его ничем не зашибло.

Сквозь потоки воды он обреченно глядел, как остров всё дальше и дальше отплывает от земли. Хранитель Маяка посмотрел наверх и с облегчением обнаружил, что огонь ещё не погас.

Но для кого же ему тогда светить, если с минуты на минуту он окажется далеко в Море..? Маяк не у земли совершенно бесполезен! Волчек старательно пытался что-то придумать, но шторм ему мешал, норовя сбросить в воду.

К камню приблизились сотни белых созданий.

– Что же делать, что же делать… – причитал Волчек, бегая по берегу. Он поскальзывался и поднимался.

«Можно, конечно, доплыть, – думал он, – но если меня убьет молнией, то Маяк уже никто не зажжет».

Так он и стоял на краю бушующего Моря, в рассеянности и беспомощности.