Семь месяцев бесконечности

Опустевшие кружки, начинающий пощипывать морозец и усталость очень скоро разогнали нас по палаткам.

Двадцать девятого я проснулся в 5.45, прислушался – вроде тихо, не дует, – зажег свечи. Было не холодно, и примус запустился довольно быстро, и вот уже две его комфорки ровно гудели, быстро нагревая палатку. Поставил чайник, вода в котором за ночь покрылась тонкой корочкой льда, и разбудил Уилла. Подъем, свечи, примус и завтрак – все это входило в круг моих обязанностей, Уилл же отвечал за выживание нашего экипажа вечером.

На завтрак были овсянка, кофе, галеты с маслом, а Уилл, кроме того, выпил большую (грамм семьсот, не меньше) кружку чая с лимоном, некоторое количество которых он предусмотрительно запас. Это вполне в его стиле – помню, что и в Гренландии он потрясал мое воображение количеством съедаемых за один присест лимонов. «Это держит меня на безопасном расстоянии от врачей», – объяснил мне Уилл, перехватив однажды мой изумленный взгляд. Пока готовилась каша, Уилл писал дневник – большую толстую тетрадь в жестком глянцевом переплете, которую он красочно оформил накануне вечером, приклеив на второй странице обложки цветную фотографию обнаженной смугло-кожей девушки, сидящей на берегу ручья и держащей в руках какую-то пеструю змею. «Ну?» – спросил меня Уилл, показывая фото и откровенно любуясь им. Я поднял вверх большой палец: «Сила!» – «Я познакомился с ней в Калифорнии после своего первого путешествия в Перуанские Альпы, – продолжал Уилл. – Она была индеанкой, мы неплохо провели время, а сейчас она вышла замуж и живет где-то в Мексике», – закончил он. Это тоже одна из характерных черт Уилла: будучи по природе своей настоящим искателем приключений, он не изменял себе даже в такой, казалось бы, совершенно особой области – в отношениях с женщинами. Он знакомил меня и заочно, и очно со многими своими подругами, причем подавляющее большинство из них были, по нашим привычным понятиям, что называется, экзотическими женщинами: японка, кореянка, негритянка, индеанка наконец. Наверное, именно по этой причине его брак с очень симпатичной стопроцентной американкой Патти оказался непродолжительным. Однако Патти сохранила не только фамилию Стигер, но и верность делу своего бывшего мужа, открыв в Или – городе, рядом с которым расположено ранчо Уилла, – небольшую фабрику по производству зимней одежды и обуви, главным образом маклаков. Изготовленные ею маклаки мы носили в Гренландии, и вот сейчас в Антарктиде они являются нашей основной обувью.