Прииск «Безымянный»

– Ну, что же, большому кораблю – большое плавание. Только смотри не нарвись на айсберг. «Титаник» был большой, а пошёл ко дну.

Увидев, что от Фёдора сейчас ничего не добиться, Лена мысленно успокоилась и позвала его в кино.

– В «Лене» идет зарубежное кино. Светка мне достала два билета.

Никуда идти Фёдору не хотелось, но девушка настояла. На улице оказалось ветрено, накрапывал мелкий дождь. Как обычно, сели в последних рядах, и только погас свет, девушка к нему прильнула.

– Федя, там пока ничего интересного.

Фёдор поцеловал её в губы. От неё пахло духами, которые он подарил на Восьмое марта. Сейчас Лена почувствовала прежнего Фёдора: сильного и страстного. Именно таким она его любила. Но из головы не выходила его размолвка с Шурковским. «Он, правда, ненормальный. Тоже мне, пуп земли! Такие перспективы на будущее, а он собрался сбежать. И было бы из-за чего. Подумаешь, шеф не отпустил в командировку!»

На экране замелькали кадры, раздались выстрелы, но Фёдор смотрел невнимательно – перед глазами стоял разговор с начальником.

«Ему надо, чтобы я работал только на него. Ну ладно, ты со мной не согласен, считаешь мою идею полным бредом, но мог бы дать командировку. Я бы съездил и, возможно, сам бы отказался от затеи с поисками Охлопкова и этого золота. Нет, его не переубедишь, упёртый как баран: ничего не видит и не слышит. Такой никому не уступит, будет бодаться до последнего.

– Анна Ивановна мне рассказывала об этом фильме, – наклонившись к нему, тихо шептала Лена, – сейчас этот хитрый жук всех подставит и уведёт миллион долларов. Всё как в нашей жизни: вкалывают все, а их труды пожинает кто-то один…

Фёдор повернулся к Леночке, и его рука как-то сама собой оказалось у неё на коленях.

– Ну, здесь же люди, перестань, пожалуйста, – прижав его руку своей ладонью, прошептала Лена. – Федя, ну что ты делаешь?

Не досмотрев кино, они вышли из зала.

* * *

Главный геолог экспедиции Илья Моисеевич Федотов принял Фёдора только в конце следующего дня. В его просторном кабинете торцом к окну стоял большой письменный стол, сбоку примостились мягкие стулья.

– Да, серьёзные у вас дела, Фёдор Степанович, – услышав, с чем тот пришёл, официальным тоном начал Федотов. – Но радует то, что вы Лазаря не поёте, не плачетесь, как некоторые.