Прииск «Безымянный»

Топокарт на базе не обнаружилось, поэтому пришлось идти, ориентируясь на местности и по указанным Николаем Петровичем приметам. Переночевав в какой-то заброшенной деревне староверов, он встал на заросшую тропу и по ней вышёл к большой горной реке. Здесь сразу возникли сомнения куда идти: вверх по течению или вниз.

«Поди знай, где стоит этот поисковый отряд? – ходил по берегу Иван. – Хоть бы оставили какую-нибудь зарубку или колышек воткнули. Тоже мне, геологи. И завхоз хорош – мог бы сказать. Небось подумал, что я сам разберусь».

Прошедшие дожди смыли все следы, и, просчитав возможные варианты, Иван пошёл вверх по течению. Поздно вечером он предстал перед глазами опешившего от удивления начальника партии, накануне пришедшего из маршрута.

– Ты кто такой? – глядя на Ивана, хлопал он глазами. – Откуда взялся?

Белкин не верил своим глазам. Такого в его бытность ещё не случалось. Не предупредив, к нему отправили студента, и тот сам нашёл их в тайге.

«Какая-то фантастика! Уж не беглый ли?» – мелькнула у него шальная мысль.

Документы Ивана оказались в полном порядке. Судя по паспорту и привезённым бумагам, перед ним действительно стоял студент Ленинградского горного Брукс Иван Петрович, направленный приказом начальника экспедиции в его партию для прохождения производственной практики в должности геолога.

– А почему один, где Петрович? – стал выяснять начальник. – Что с ним?

Узнав, что тот жив, здоров и через неделю-полторы получит последнее снаряжение, Белкин успокоился.

– Ну, Петрович, ну, разгильдяй, даже не проводил! А Валентина, тоже мне хороша! Да как они посмели тебя отпустить одного? Вот, ёлки-палки, что за народ такой! Задницу им, видишь ли, трудно оторвать от стула. А этот, тоже мне, хорош, пригрелся возле бабы…

Вокруг них собрался весь лагерь. Кто в чём выскочил из палаток и теперь с любопытством рассматривал студента, неожиданно оказавшегося в их отряде, когда никого уже не ждали.

– Григорий Тимофеевич, да вы не расстраивайтесь, ведь он же дошёл, – сказала молодая женщина в синей телогрейке. – А Николай Петрович всегда был таким: думает только о себе.

Пришлось Ивану всю вину брать на себя.

– Да за такое геройство я бы тебя выпорол как сидорову козу, – немного успокоившись, с новой силой разошёлся Белкин.