Неудачница. Перезагрузка

– Выглядит всё иначе. Она буквально изнасиловала тебя взглядом, – замечаю всё также сухо.

– Скорее, занялась любовью… страстной, чувственной…

– Я тебя поняла, – обрываю его, подняв руку вверх; стою, жую губы, потом всё-таки решаюсь спросить: – Ты её хочешь?

ЗАЧЕМ Я ЭТО СПРОСИЛА?!

– Я скорее рад тому, что она подошла, – неожиданно по-деловому отвечает Глеб, – Она – своеобразный барометр светских симпатий.

– Так ты всё-таки зависишь от мнения высшего общества, – фыркаю тихо.

– Если бы не зависел, не приходил бы на эти дурацкие приёмы, – цедит Бондарёв, подхватывая бокал шампанского.

Я повторяю его движения – и ещё один бокал оказывается у меня в руках. Взгляд постоянно возвращается к Бесову, облепленному красавицами в вечерних платьях, и я невольно начинаю им завидовать. Стоять рядом с ним, испытывать то странное чувство уверенности, что появляется у женщин только рядом с настоящим, сильным, уверенным в себе мужчиной… Бесов выглядел шикарно.

Прямо. На. Меня.

Мне становится жарко.

– Может, выйдем на воздух?.. – поворачиваюсь к Глебу.

– Стой на месте, – отрезает Бондарёв, прекрасно видя, как мне неудобно.

– Глеб, я…

Я не хочу стоять рядом с тобой, когда он на меня смотрит! Вот, что я хотела сказать.

– Мне плевать, что там у тебя на душе, – цедит Бондарёв, не глядя на меня, – но сегодня ты должна быть рядом – как представительница моего штата сотрудников, как лицо моей компании. Это не требует твоего согласия. Это прописано в договоре, как твоя прямая обязанность.

– Я поняла тебя, – цежу в ответ, подхватываю ещё один бокал.

Если Бесов будет выступать – я не выдержу. Правда. Лучше бы Глебу уйти с приёма раньше, чем на сцене появится группа Haron's cry.

– Это он тогда… оставил на тебе отметину? – неожиданно спрашивает Глеб тихим напряженным голосом.

– Да, – произношу на грани слышимости. Вспоминать губы Бесова на своей коже…

Нет, мне точно нужно проветриться.

– Мила, остановись! – Глеб хватает меня за руку в тот момент, когда я уже готова рвануть к выходу.

Бондарёв притягивает меня обратно, но руку уже не отпускает.