Неудачница

Угрожать увольнением подруги (пусть и бывшей, судя по всему) – это ненормально. Желать быть повелителем всего города – это тоже ненормально.

Но что я буду объяснять этому самовлюблённому ослу с монстрячими повадками? Раз уж я уволена, то смысла разговаривать больше не было.

Собираюсь идти на поиски своего принца и даже делаю первый шаг в сторону уже во всю танцующих гостей губернатора (кстати, он-то появился или нет? Кто скажет?), как чувствую жесткий хват на своей руке. Оборачиваюсь, смотрю на бывшего босса.

– То, что я должна вашей помощнице целое состояние, не делает меня вашей рабыней! – выдаю с гордостью в слегка ошалевшее от моего высказывания лицо.

Делаю второй шаг и почему-то возвращаюсь обратно. Не порядок. Так меня принц не заметит. Смотрю по сторонам, размышляю, как избавиться от чужой культяпки на руке. Может, вырубить его по-тихому? Нет, все смотрят. А что смотрят-то? Красивых исхудавших личных помощниц не видели, что ли?

Бывших личных помощниц. Кошусь на ноги. Если руку не пускают, надо отправлять туфлю в пляс! Пусть принц ищет меня по моей новенькой Manolo Blahnik, пока я стою здесь, обездвиженная монстром!

Нога уже согнулась в колене, готовая отшвырнуть туфлю (пусть в этот раз и не хрустальную) как была перехвачена и поставлена на место.

Замираю, не зная, как на это реагировать. Почему-то это его прикосновение ощущается ужасно интимно.

– Эй, чудовище, ты чего делаешь? – полупьяным шепотом вопрошаю у брюнета.

Взгляд, который был направлен на меня снизу, слегка отрезвил.

– Кто я? – очень тихо, но так, что я почему-то слышала его через громко играющую музыку, спросил Глеб.

– Чудовище, – медленно повторила я, ощущая, что загоняю себя в какую-то странную ловушку.

Брюнет поднимается с колен во весь рост и встает прямо передо мной, в непозволительной близости.

– Ты меня сейчас… чудовищем назвала? – повторяет, сузив глаза, метающие молнии в мой мозг.

– Ага, – киваю, сознаваясь в содеянном.

– А ну-ка пошли отсюда, – почти в самое лицо прошептал мой бывший шеф, но почему-то фраза прозвучала совсем не интимно.

И хват на моем предплечье не был нежным… совсем. Скорее – болезненным.

– Ещё урны не вынесли, – заметила я, как бы, между прочим.