Город хороших господ

Тело ломило, одежда все в грязи и пыли, самый худший день в моей жизни (вру, не самый, но), а он стоит там, у неба, моргает по-совиному да ещё и улыбается. А я ведь его пошла спасать, за него волновалась, а он – здрасьте – живой.

– Уходи, – сказала я. – Не хочу тебя видеть.

Он нахмурился.

– Почему? Я тебя обидел?

– Потому что я волновалась за тебя, поехала проверять, а в итоге сама попала в передрягу. Это как, нормально в твоём мире?

Он наклонился ниже, тень его шляпы упала на моё лицо, укрыв глаза от солнца.

– Но так оно обычно и бывает. Ты идешь куда и случается что-то. Какая разница, в чём причина?

– А если я не хочу ни во что влипать?

Он присел на корточки. Подол плаща упал на мои колени.

– Ну, а как так, как же тогда про тебя рассказывать сказку, в которой ничего не произойдёт?

Я огрызнулась:

– У меня куча всего происходит, особенно последнее время. Я хочу затишья. Устала.

– Ну вот, ты лежишь на асфальте. Отдыхаешь.

Мимо нас проплывали прохожие.

Я перевела взгляд с жёлтых глаз на голубое небо.

– Это не совсем то.

– Если ты хочешь полежать на асфальте чуть дольше, то лучше не здесь.

– Но я не хочу лежать. Я хочу понять, что мне делать с этой жизнью. Что происходит. Как мне на это реагировать.

– Отдыхом эти вопросы и не пахнут, знаешь.

– Знаю.

Мы помолчали. Асфальт начал быть некомфортным.

– Ты следил за мной, что ли?

Двадцать удивлённо посмотрел на меня.

– Не изначально за тобой, сначала за ним – Хорошим Господином, а уж потом, когда ты умчалась, буквально умчалась, а не убежала, я отправился за тобой.

Издав далеко не изящный звук – подобие кряхтения – я приподнялась на локтях. Правый ужасающе заныл, видимо, им и ударилась при падении. Соломенная прядь Двадцать маячила перед глазами, как колосок в чистом поле.

Я редко скептична, крайне. Обычно именно я – та самая дурёха, что вечно ведётся на розыгрыши и не понимает сарказма, но тут даже мне ясно, что логика и факты не сходятся.

– Послушай, Двадцать, – было очень странно его так называть, но пришлось, – ты, пожалуй что, должен быть гепардом… Ну, хотя бы гончей, чтобы угнаться за мной на скейтборде. Особенно когда я ехала так быстро и так далеко. Я не хочу сказать, что ты врёшь, но это… – я выдохнула, – это невозможно.

Двадцать снова наклонил голову.