Гарь. Красные псы Калахута: том первый

– Чеслав, вон, заглядывает ко мне – мы на рыбалку ходим. Ему ехать неблизко, но он привозит корм курам, а потом целый день просто сидит, удит рыбу и молчит. А мне-то что – пусть привозит, пусть сидит, он славный, – говорил брат.

– Угу… – кивнула Анна, прожёвывая пирог.

Она моргнула. Слишком долго, когда глаза открылись – Анжей уже вещал о другом:

– …у него было пробито крыло, но что мне с вороны – мяса ноль, перья не нужны. Поэтому я его забрал и выходил. Он сейчас тут, лететь ешё рано, но сварливый – ужас! Я тебе покажу, он в пристройке живёт, там клетка…

Снова темнота.

Внезапно Анжей появился совсем близко.

– Так, Анна. Иди-ка ты спать. Вижу же, что у тебя глаза слипаются. Твою комнату я подготовил, там должно быть тепло. Если нет – принесу ещё одеяло.

Овечка слабо улыбнулась, поднялась и побрела по привычному маршруту по коридору, сказав:

– Спасибо, ты лучший. Посуду потом помою.

– Хорошо, – сказал Анжей. – Спокойной ночи, хотя, конечно, сейчас только день.

– Спокойной.

Дойдя до нужной комнаты, Анна услышала звук воды, мыла и звон тарелок.

Её комната не изменилась с весны, только стала опрятнее. Видно, Анжей приготовился к приезду сестры капитально: подушка взбита, лоскутное одеяло аккуратно лежит на кровати, у изголовья – сухие травы и воздух свежий-свежий.

Скинув одежду, Овечка быстро юркнула под одеяло, поглядела за окно, где царствовала зимняя сказка и закрыла глаза, провалившись в сон.

Зима коварна и путает любого, кому не посчастливилось уследить за солнцем.

Вот и Овечка пропустила его заход, а проснувшись, долго моргала в темноту, пытаясь понять, какой вообще день и сколько она проспала. Потом решила, что гадать глупо и встала. Продефилировала до кухни прямо в одеяле, где и нашла Анжея.

Брат сидел в круге света, исходящего от лампы, читал книжку. Собаки и кот расположились рядом: кто в ногах, кто на коленях.

Услышав шаги, Анж захлопнул книгу, встал, аккуратно распихивая недовольную живность.

– Кофе?

– О да, пожалуйста!

Зевая, Овечка уселась за стол.

Пахло выпечкой. На стене мирно тикали часы, показывая семь вечера.

– Слушай, Анж, а вот сейчас семь вечера сегодняшнего дня?

– Конечно, это же сейчас. А “те семь вечера”, были бы, скорее всего, семью вечера вчерашнего дня.

– Ты меня прекрасно понял, не умничай.

– Ну ладно. Тогда да, ты проспала часов восемь.

– Неплохо. Мне казалось, прошла неделя.

– Было бы грустно, ведь я не смог бы с тобой говорить.