Поздняя любовь

В машине тепло и уютно, на торпеде лежит бордовая роза.

– Роза тебе. С выздоровлением, Лана, – улыбается он, забивая в навигатор мой домашний адрес. – Давай заедем в кафе, выпьем по чашечке чая и что-нибудь съедим, – предлагает мужчина.

Я соглашаюсь, хотя на душе немного противно. Совесть постоянно выныривает и напоминает, что я замужем, но мне почему-то очень хочется побыть еще с Женей. Да и семейная жизнь дала большую трещину, которую склеить пытаюсь я одна.

Недалеко от больницы заходим в кофе, заказываем по чашке чая и пончики, располагаемся за столиком и мило болтаем ни о чем.

– Торопишься домой? – спрашивает Евгений, чувствуя мою нервозность.

– Да. Хочу побыстрее оказаться дома и смыть с себя запах больницы, – отвечаю я, говоря полуправду.

Не могу признаться даже себе в том, что мне с ним хорошо, но я к этому общению еще не готова.

Паркуясь у моего дома, Женя заботливо напоминает:

– Не забудь купить лекарство, Лана.

– Спасибо, Женя. Не забуду. Сейчас сына отправлю. Он купит.

– Лана, я позвоню? – с надеждой в голосе спрашивает он.

– Звони, конечное.

– Можно? – уточняет Женя и внимательно, не мигая, смотрит на меня.

– Тебе можно, – улыбаясь, отвечаю я и протягиваю руку к дверце.

Женька вытаскивает из багажника мою сумку и провожает меня до подъезда, дальше я не разрешаю.

Дома меня ждет маленький бардак.

Вернее, в квартире чисто, но голодно. Чтобы поесть, нужно вначале приготовить. Встаю к плите и берусь за приготовление ужина. За две недели в больнице я соскучилась и по моим мужчинам, и по любимой кухне. С детства люблю готовить, решаю на ужин мужчин чем-нибудь побаловать.

И мужу, и сыну отправляю сообщение: «Я – дома! Жду на ужин».

Первым отзывается сыночка: «Я счастлив. Буду к семи». Сбрасываю сообщение со списком лекарства и просьбой их купить сегодня.

От мужа ответа нет, молчит…

В ванной меня ждет гора грязного белья. Они даже рубашки не стирали, лень было в машинку запихнуть. Я праведно возмущаюсь и сортирую белье, решив выстирать вначале мужские рубашки, понимая, что запас чистых подходит к концу. От рубашек мужа исходит стойкий запах чужих духов, тошнотворно-сладковатый, удушающий запах.