От любви до ненависти и обратно

Их в прошлом году не стало, – он целует меня в макушку и к двери подталкивает. – Детей спать положим и обо всём поговорим.

После ужина Андрей играет с детьми. Они строят железную дорогу и какие-то городушки из кубиков. Андрей принёс игрушки: огромный набор лего, коробку с железной дорогой, пару новых машинок. И теперь они все вместе, даже Ритка, ползают по полу и занимаются строительством.

А я сижу на диване, поджав ноги, пытаюсь работать, но понимаю, что получается плохо. Раздаётся телефонный звонок, и я замираю, боясь взять трубку.

– Да, – отвечаю, стараясь голос свой контролировать, чтобы муж дрожи моей не почувствовал.

– Кто тебе разрешил уехать? Это что за бунт? Ты догадываешься, что с тобой будет? – грозно рявкает муж, а меня волной страха окатывает.

– Дима, я давно хотела мальчикам Питер показать. Ты же всё равно на работе занят постоянно, – я изо всех сил стараюсь говорить спокойно, словно ничего не произошло, нет никакой обиды и горечи тоже нет, муж верит моему голосу и смягчается.

– Вы где остановились?

– Я на выходные квартиру сняла, сегодня в зоопарк сходили и по городу погуляли.

Я чувствую, что в кабинет заходит Андрей и прикрывает за собою дверь. Он стоит недалеко от меня и слушает.

– Зачем Ритку взяла? Антон бесится.

Понятно, сам бы не позвонил, если бы не младший брат. Я отвечаю честно:

– Олеська поехать не смогла, у неё незавершённый проект.

– Теперь проект завершён, – как-то двусмысленно говорит Дима и меня это напрягает, пугает даже. – Ладно, если у вас всё нормально, то завтра жду дома, тогда и поговорим.

– Нет, – основательно расхрабрившись, говорю мужу, – приедем только в понедельник. У меня … – хотела сказать, что билеты на утренний поезд куплены, но вовремя соображаю, что Димка проверить может, – планы на утро есть.

– Хорошо. В понедельник, так в понедельник. Я подожду, – отвечает муж и сбрасывает вызов, а я от страха дышать перестаю.

На мои плечи опускаются руки Андрея, он стоит совсем близко. Я слышу, как сильно бьётся его сердце. Он прижимает меня к себе и обнимает, прижавшись к моей спине. Стою в кольце его рук и давлюсь слезами. Ну, почему так сладко и горько одновременно?

– Время девять. Ребят спать уложить надо.