От любви до ненависти и обратно

Я пойду мультики с детворой посмотрю, – он поворачивает меня к плите, показывает пальцем на кастрюлю с молоком, рядом на стол ставит манку, соль, сахар, даёт в руку ложку и уходит.

Я обалдеваю от своего имени, им произнесённого. Он произносит его хрипло, чуть картавя, и голос такой низкий. И это «р» в моём имени совсем другое, ни как у Мирона и Ритки, оно особенно произнесённое. И от этого звука с моим телом чёрте что происходит!

Как только он выходит из кухни, мне становится легче дышать и мозг начинает работать.

Варю манную кашку, а внутри всё поёт. Мне почему-то безумно хочется, чтобы моя манная кашка ему понравилась. Этому здоровяку… моя манная кашка… Разве не абсурд?!…

Что со мною происходит? Почему моё тело так реагирует на этого мужчину? Неужели мамуля права? Она ведь перед моей свадьбой говорила, что я, дурочка, рано замуж выхожу, своего мужчину ещё встречу, а Дима не мой мужчина. Он не любит меня, не полюбит и ценить не будет. Он – эгоист, он всю жизнь будет пользоваться мною. Я ей тогда не поверила, но так и вышло.

Димка требует полного подчинения и повиновения во всём. Я, как мотылёк, обожгла крылышки в пламени своей собственной любви и теперь медленно умираю, корчась от боли. Живу лишь мальчишками.

Здесь снова чувствую, как спину огнём обдаёт, и резко поворачиваюсь, чуть кастрюлю с кашей локтем не сбив.

– Пришёл узнать, как здесь завтрак поживает, а узнал много нового и интересного…

Смотрю на него удивлённо. Я ведь молчала. Ничего не говорила. Что он узнал? А Андрей продолжает:

– Допустим, узнал, что готовишь стоя на одной ноге, как аист или цапля, – он смеётся и смотрит мне прямо в глаза.

Я свои опускаю, иначе захлебнусь ртутью, что в его глазах переливается.

– Завтрак готов. Где можно тарелочки взять? – спрашиваю я.

– Давай сразу всё покажу, чтобы ты больше никогда не спрашивала, – и начинает открывать ящички, шкафчики, полочки, всё показывая и рассказывая, а в моей голове только одно крутится: «Почему, чтобы никогда не спрашивала? Никогда?.. Что он хочет этим сказать? И зачем мне знать, где что лежит, я ведь не хозяйка здесь? Я гостья».

Андрей легонько встряхивает меня за плечи:

– Валерия, я знаю, что ты ничего не запомнила, но я всё показал. Вот тарелки для каши, – он ставит на стол тарелки. – Теперь сама хозяйничай, я разрешил. За каждый вопрос «где?» буду целовать. Хоть какой-то кайф получу, – и выходит, смеясь, из кухни, зовёт малышей мыть руки.

А я стою посреди кухни обалдело и ничего не понимаю.