Маша, Машенька, Машуня… или Любовь вопреки

Все просто…

Это еще больше развеселило Артура:

– Да ты кладезь, моя милая: готовишь, убираешь, учишься, да еще само очарование!!! Студентка, комсомолка и просто красавица!!! Мне изрядно повезло…

Он хотел обнять меня, но я выскользнула из его объятия, чем немного раздосадовала Артура.

– Чай будите?

– Буду, – охотно согласился он.

Я накрывала на стол, а он сидел на моей кровати и наблюдал.

– К сожалению, накормить не смогу, дети съели все, осталось только это, – и я поставила на стол шарлотку.

– Откуда шарлотка?

– Из духовки вестимо.

– Творение рук твоих?

– Да.

– Второе «да» за день… так и до … недалеко, – подтрунивал Артур.

– Но, Артур Ваграмович, это ничего не значит… Вы же специально задаете мне такие вопросы, ловите меня как рыбак рыбку на удочку, – возмутилась я, почему-то снова перейдя на «Вы».

– … золотую рыбку, – уточнил он.

Мы пили чай, он уплетал шарлотку.

– Еще кусочек?

– Не откажусь. Вкусно. Люблю вкусно поесть.

Я была на седьмом небе от удавшейся шарлотки и от того, что девчонки были на очередной диете.

– Ты все так вкусно готовишь? Или только шарлотку?

Я решила этот вопрос оставить без ответа.

– Что молчишь? О чем задумалась? На вопросы старших принято отвечать, – шутливо, но вместе с тем настойчиво, произнес Артур.

– Почти все. Одним словом, муж голодным не будет, – выдала я.

– Принимается. Значит голодная смерть мне не грозит.

Мне нравилось, что он ассоциировал себя в роли моего мужа, но настораживало то, что он это решил для себя.

Я убрала все со стола, помыла чашки, тем самым скрывая следы пребывания гостя. Когда я управилась с уборкой, Артур позвал меня. Он читал лекции и явно нашел в них что-то не то… Я поздно сообразила, что это всего лишь уловка. Я даже не поняла, как это произошло. Я оказалась у него на коленях. Он надежно обхватил запястья моих рук и соединил их за спиной.

– Вот так-то будет лучше.

Я смотрела молча, от страха широко открыв глаза. Сердце бешено колотилось. Первой мыслью было вырваться, убежать, во всяком случае попытаться это сделать. Но что-то внутреннее, неведомое мне, приказало не дергаться… Мой Разум затихарился, а шаловливое Я было в предвкушении продолжения.