Если любишь – простишь…

Она в твоей общаге? – спросил он, садясь в машину.

– Да.

– Вот и прекрасно, – он был немногословен.

Это было наше знакомство, первая встреча, первые сутки вместе. С этого момента я перестала принадлежать себе.

В общаге он направился к читальному залу, не давая мне возможности слинять к себе в комнату. Но я попыталась его остановить, в конце концов я не была его собственностью, да и дежурство закончилось, я согласна помочь, но не ценою своего желудка и комфорта.

– Извините, Вячеслав Романович, но можно я поднимусь к себе.

– Хорошо. Показывай, где ты живешь, – неохотно согласился он.

– Вам идти со мной не обязательно, – я попыталась остановить его, – через полчаса я к Вам присоединюсь.

– Веди. Я должен знать, где тебя найти, если мне это будет необходимо.

Я не стала с ним спорить, и мы поднялись ко мне в комнату. Его не нужно было приглашать: он прошел сам, в ожидании завтрака устроившись на диване и рассматривая убранство моей общаговской «квартирки».

Приготовила завтрак, сварила кофе. Предложила ему. Он не отказался. За завтраком сказал:

– Знаешь, Виолетта, меня иногда нужно останавливать. За работой я забываю про все земные радости. Спасибо за завтрак. А где можно покурить? Люблю сигарету в сочетании с кофе.

– Можете открыть окно и покурить здесь. Пепельница на тумбочке.

– А компанию не составишь?

– С чашечкой кофе присоединюсь позднее.

Он стоял у окна, курил, выпуская струйки дыма, медленно пил кофе и наблюдал за мной. Взяв свою чашечку, я села на диван. Кофе пили молча.

– Я готов.

– Я тоже. Одну секунду только, Вячеслав Романович, сейчас помою чашечки. Грязной посуды быть не должно. Стасиков разводить нельзя, – посмеялась я.

Он улыбнулся, промолчал, просто ждал. Выходя из комнаты, тормознул.

– Вета. Можно так? Это же производное от Виолетты?

– Да, можно.

– Вета, если тебе не удобно на «ты», то давай хотя бы без отчества. Ты теряешь драгоценные секунды нашего времени, – он снова улыбнулся.

Улыбка шла ему, он становился каким-то особенно нежным и притягательным, на щеках появлялись милые ямочки.

– Хорошо, постараюсь, – пообещала я, закрывая дверь.

– А Анатолия Семеновича ты тоже по имени-отчеству называешь?

– Во-первых, называла, во-вторых, да.