Ангел и Демон

Михаил прекрасно понимал, что дядя Лёша очень хотел прибрать к рукам и этот кусочек отцовского бизнеса, как прибрал к рукам долю в совместной фирме двух друзей, которая должна была отойти семье Льва Павловича, но… Увы!.. Де-юре отцовской долей распоряжалась мама, де-факто – дядя Лёша. Милана тоже всё это знала и всё понимала. Поэтому и не могла понять маму, понять и принять её слепое доверие дяде Лёше. Мама наотрез отказывалась передать свою долю Миланке, как хотел папа. Милана могла бы повлиять на неправильные решения Алексея Михайловича.

Она часто рассказывала маме о промахах шефа в управлении их фирмой. Но, мама просто слушала Милану и всё. Потом, поняв чью сторону принимает мама, Милана перестала ей что-либо рассказывать и делилась своими наблюдениями и переживаниями только с братом.

Мама расцвела в приветственной улыбке, видя своих взрослых детей и радуясь их приезду. Мила подошла и поцеловала её.

– Молодец, хорошо выглядишь. Сарафанчик открытый надела, умница. Артёму понравится…

– Мама, я сарафанчик надела для себя, а не для того, чтобы понравиться какому-то там Артёму.

Да, а где этот горе-жених? – съёрничала Милана.

– Только проснулся. Сейчас спустится. А вы вчера не вместе были?

– С чего бы это? – удивилась Милана.

– Не бери в голову. Я что-то, наверное, не поняла, – поспешила ретироваться мама.

Подошёл Миша и Миланка взяла брата под руку. Мишка разговаривал с мамой, а Милана рассматривала территорию вокруг. Шикарный трехэтажный коттедж с высокой мраморной лестницей к парадному входу, вокруг розарий, всё ухожено, безупречно чисто, даже придраться не к чему.

Но Милке всё это не нравилось, её всё это пугало. Она не хотела даже думать о том, что может войти в этот дом как жена молодого хозяина.

На лестнице появился Артём. Высокий, поджарый, холёный, загорелый, белокурые волосы идеально подстрижены, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, обнажая загорелую грудь, на которой в лучах солнца играла бликами толстая золотая цепь, рукава рубашки идеально подвёрнуты.

Он легко спустился по ступенькам, поздоровался с Мишей, Милане бросил обычное:

– Привет, Пупс…

Милана лишь слегка улыбнулась, но на приветствие не ответила. Её воротило от этого красавца, он заставлял испытывать самые отвратительные чувства к своей персоне. Почему она его боится? и ненавидит? Она лишь крепче сжала Мишкину руку. Миша накрыл её ладошку своей, заметил, как похолодела рука Миланы. Он тихо шепнул сестрёнке:

– Мил, потерпи немного.