Оковы завтрашнего сна

Она стремилась вперёд. По бокам улицы на приличном расстоянии друг от друга возвышались коттеджи людей высшего света. Казалось, что каждый владелец хотел иметь не только уникальный, но ещё и самый красивый дом. Участки хозяев пустовали – неудивительно, кому захочется в такую погоду быть на улице: кто-то оставался с надёжным спасительным кондиционером в своём убежище, а кто-то ещё с утра отправился на близлежащее озеро, дабы освежиться.

«Пахнет стейком, – подумала Джейн, втянув в себя аромат мясного деликатеса, доносившийся с чьего-то участка.

Наконец, на горизонте появился флюгер дома мистера Сальвареса. Сам дом был выстроен в крайне необычном стиле – он был построен «вширь», а не в «ввысь», как большинство. Также не могли не привлекать внимание торчавшие отовсюду странные загогулины и пики, которые уже не раз становились предметом шуток и насмешек со стороны детской половины.

Участок был отгорожен старым деревянным забором с прорехами в некоторых местах. По словам владельца, он давно собирался сменить его новейшим пиковым железным забором, но всё не доходили руки. Чем конкретно занимался мистер Сальварес, никто так и не знал.

Подойдя вплотную к забору, Джейн начала осматриваться, дабы найти наиболее удобное место для проникновения, но вдруг раздался крик со стороны сада, расположенного на участке.

– Кейт! – крикнула старшая сестра и, позабыв обо всём, начала лезть на забор.

Данная неприступная крепость далась ей с трудом – окончательно порвав платье, она всё же смогла забраться на ненадёжную преграду. «Назад пути нет!» – подумала девочка и спрыгнула, ободрав себе коленку. Простонав от боли, она направилась вглубь сада.

Как только Джейн вышла на открытую местность, её глазам предстала крайне пугающая картина. Посреди поляны возвышалась увешенная зелёными плодами молодая яблоня, ветви уходили вверх, тянувшись к солнцу. На самой, как казалось, прочной сидела маленькая Кейт, которая сейчас выглядела испуганной: на её лице выражался искренний страх, а руки, обхватив ствол дерева, крепко впивались в кору, в глазах явно виднелось отчаяние и безысходность.