Оковы завтрашнего сна

– Сейчас, подождите…

Щелкнув замками, хозяин пропустил в коридор худого человека в кашемировом костюме и чёрной шляпе. Это был мужчина в возрасте, на его грустном лице уже появились морщины. Когда закрылась дверь, он замялся на коврике, неловко проведя по нему лакированными туфлями; наконец решился снять шляпу и повесить её на ближайшую вешалку.

– По какому делу? – спросил Бедфорд, наблюдая за растерянностью внезапного гостя.

– Я от Грендера Спрэга.

Имя показалось очень знакомым. Задумавшись на пару мгновений, Бедфорд зашагал в сторону комнаты, которая была заполнена смогом от неимоверного количества выкуренных сигар.

Оставшийся на пороге Клиффорд проследовал за ним, перед этим сняв ботинки около входа.

– Спрэг… Спрэг… – бормотал себе под нос Бедфорд, водя пальцем по стеллажу с множеством различных скоросшивателей, папок и файлов. – Наконец-то! Грендер!

Наскоро пробежав глазами по содержимому чёрной папки, он посмотрел на робевшего гостя и принял прежнее спокойное выражение лица.

– Я вас слушаю, мистер Мортон.

Да. Он знал того человека, коего упомянул Клиффорд Мортон. Они были хорошими знакомыми семь лет назад. Более того, Бедфорд помог Грендеру Спрэгу с одним криминальным делом, после которого получил весьма крупное вознаграждение. Ранее Бедфорд жил в Великобритании, и в то время по стране прокатилась громкая новость о смерти одного из лордов. Обвинили Спрэга, что в тот день гостил у погибшего, потому как домработница слышала, как они в очередной раз повздорили.

Но, спустя достаточное количество времени, каждый увлекся своими заботами, и раз за разом их встречи начали проходить всё реже и короче, так что, спустя год, об их дружбе уже никто и не вспоминал. Тем не менее, в мемуарах нашлось место и для Спрэга: не каждому удавалось завоевать расположение такого человека, как Бедфорд.

Спустя несколько лет, это стало пережитком прошлого, и бывший англичанин был вынужден переехать в Нью-Йорк. Надо сказать, что он не был профессиональным детективом, как раз, наоборот, он являлся доктором филологических наук, но сама перспектива преподавать студентам и работать с людьми его, увы, не привлекала – помешала натура вечного мизантропа.