Мрачные узы

Добиваться придется всего самостоятельно, ведь твоя прелестная сказка про какого-то немецкого летчика никому не интересна. Ты внук воровки и проститутки, которая украла эту чертову шкатулку у Шаумбурга-Липпского после ночи в придорожном борделе, когда тот напился до беспамятства. Он вез это украшение на свадьбу своего брата, но на следующий день погиб в авиакатастрофе. И на счастье нашей бабке не пришлось прятаться и скрываться. Она самым подлым образом присвоила себе украшение и фамилию летчика. И ты этой мерзкой историей гордишься!

– А ты никогда не думал, что она нам подарила счастливый билет в жизнь! – схватил за грудки Филипп младшего брата.

– Этого стыдится нужно, а не хвастаться! Надменная твоя рожа!

Ярослава подоспела разнять Натана и Филиппа, которые до сих пор пыхтели злостью и презрением друг к другу.

– Извини меня, – опустив голову, тихо сказал Натан сестре, расправляя пиджак и накрахмаленный ворот рубашки.

Филипп вышел из комнаты, не проронив больше ни слова.

Расстроенная невеста, отвернулась к зеркалу и вытирала выступившие слезы платком.

– Неужели вы не можете найти общий язык и мирно существовать. Мы же семья.

– Хоть ты, Ясенька, перестань это повторять. От тебя никто не отрекается, но его мировоззрение мне не близко.

– Ладно, – она улыбнулась своему отражению и развернулась. – Как я выгляжу?

– Сногсшибательно! Владу безумно повезло.

Девушка заулыбалась и подошла к окну. Слегка отодвинула штору и взглянула вниз, где на ступенях, украшенных цветами и атласными лентами должен был ждать ее выхода жених.

– До сих пор не могу поверить, что Филипп дал согласие на наш брак, – с нотой сомнения прошептала Ярослава. – Мне все кажется, что он вот-вот вернется в комнату, стукнет по стене, как ему это свойственно, и, брызгая слюной, будет кричать, что передумал и не отдаст меня за Владлена.

Натан закрыл дверь. Подошел к окну и взял сестру за руки.

– Он не посмеет разрушить твою жизнь.

Ярослава усмехнулась:

– Я рада, что могу на тебя положиться. Без тебя я бы не справилась. Сдалась бы на полпути.

Она любовно хранила в памяти моменты, когда на свидания к Владлену сбегала, заручившись обещанием Натана, что он прикроет ее. А рано утром возвращалась, влезала домой через окно брата и босая, держа в руках туфли, на цыпочках тайком проходила к себе в комнату, чтобы лечь в кровать и дожидаться подъема.