Кухарка для дракона

Несмотря на то что Тии’ран был дьявольски красив, во мне этот мужчина не вызывал ничего, кроме страха.

«Только чести лишиться не хватало для полного счастья!» – обреченно подумала я, глядя в глаза своему мучителю.

Высокий статный брюнет смотрел на меня без тени сочувствия. В его голубых, как зимнее небо, глазах плескался арктический холод вперемешку с чем-то еще, но угадать этот ускользающий оттенок эмоций я так и не смогла.

«Красив, зараза, – мелькнула дурная мысль. – Жаль только, что душа не соответствует внешности».

Взгляд мой скользнул по его лицу. Высокий лоб, бездонные глаза, очерченные густыми темными ресницами, прямой нос и тонкие чувственные губы, которые сейчас кривились в саркастической усмешке.

– Ну что? – ехидно приподняв одну бровь, спросил кошмар всей моей жизни.

– Что? – прошептала в ответ, потому что голос не слушался.

Я замерла, как мышь под веником, ожидая его действий, чтобы сориентироваться по обстановке, но Тиран отчего-то медлил, внимательно разглядывая зажатую в угол меня.

– Будешь вино? – вкрадчиво поинтересовался виконт.

Я нервно кивнула. Пусть ненадолго, но это отсрочит приговор. Виконт склонился, почти касаясь кончиком носа моей щеки, и глубоко вдохнул.

– А ты приятно пахнешь. Что-то цветочное, легкое и теплое. Как летний луг в жару, – завораживающе проговорил он, а я крепко зажмурилась.

Было безумно страшно, и в первую очередь оттого, что я прекрасно понимала: никто не придет мне на помощь. Старый граф максимум, что может сделать, – это пожурить сына и попросить больше так «не шалить».

Горячие мужские губы обожгли щеку и… Ба-бах! Я вскрикнула и вдруг полетела в объятия Тирана, который ловко подхватил меня, удержав от падения.

«Бах-бах! Ба-бах!» – продолжала сотрясаться от ударов дверь.

– Ты зачем заперся? – раздался с той стороны недовольный голос графа Ридейро.

– Уже открываю, – последовал ответ, и меня неохотно отстранили.

Синие огоньки вновь осветили дверной косяк, и со следующим ударом в спальню ввалился пожилой мужчина. Они с сыном были похожи как две капли воды. В густых черных волосах графа, убранных в хвост, блестела седина, а голубые глаза метали громы и молнии.