Хикари идёт воевать

Кто знает, может еще и пригодится.

Опасливо оглянувшись на густеющий туман, зашагала прочь, в ту сторону, где его завеса не была такой плотной и пропускала дневной свет.

Вскоре, выбравшись из тумана, оглянулась и облегченно выдохнула, не обнаружив завесу.

Я покинула битву, выиграв при этом свой первый бой…

Сумка, набитая золотом, приятно оттягивала плечо. Вокруг лежала бесконечная степь с колышущимся на ветру морем травы. Небо все-также было затянуто низкими облаками. Но на западе над горизонтом эти облака были подсвечены бледно-розовым, а это значит, что день готов уступить свои права ночи.

Пошла наугад, желая найти место своего приземления. Особо не напрягалась, уже уяснив, что в этом мире главное знать, куда хочешь прийти и обязательно придешь.

Минут через десять стояла на краю поляны разросшихся чудо-цветов.

Удивительно сколько их тут выросло с одной-то фляжки воды! В следующий раз нужно будет принести побольше.

Решив дожидаться открытия ворот здесь, уселась в траву и принялась разглядывать гадо.

Интересно, чтобы сказал отец, увидев свой молот таким?

Навряд ли бы обрадовался. Пожиратель, хоть и увеличился при объединении, но не шел ни в какое сравнение со своими былыми размерами. И все же, на что теперь способен пожиратель костей? Не терпиться проверить…

От мыслей о грядущих сражениях меня отвлекло чириканье, раздавшееся совсем рядом. Оторвавшись от гадо, огляделась. Неподалеку на одной из высоких покачивающихся травинок сидела та самая синица и разглядывала меня, поворачивая ко мне то один то другой глаз и любопытно склоняя голову.

– Ну, привет тебе, птица-синица, – улыбнувшись, произнесла я. Птичка чирикнула в ответ и снова пристально уставилась на меня блестящим глазом-бусиной, смешно склонив голову.

– Хлеба нет, ты все съела. Но я тебе еще принесу, – пообещала я.

Синица еще немного поразглядывала меня, а потом потеряв ко мне интерес, принялась чистить перышки, растопыривая крылья и пушась.

Порыв ветра заставил поежиться и подумать о оставленной где-то там, в моей комнате, теплой кофте.

Но сожалеть пришлось не долго, потому что над моей головой в небе уже темнела и закручивалась воронка. Когда ворота разрослись до гигантских размеров, закрыв почти половину неба, ветер стих, а потом снова подул со всех сторон сразу.

Я встала, прижимая к себе сумку и гадо. Не хотелось бы потерять что-то из этого при переходе.