Королева Летних Сумерек

В трепетном волнении она продолжила:

– В общем, с тех пор у меня всю дорогу были сплошь частные репетиторы и обучение на дому. Отец называет это обучение «индивидуальным», ну а мне оно напоминает тюрьму.

Она посмотрела на Томаса затуманенными неуверенностью глазами.

– Это безопасно и удобно. Мне не нужно работать, снимать жилье и вообще беспокоиться о деньгах… не говоря уж о выходках с обзыванием. Но если я продолжу в том же духе, мне не удастся жить своей собственной жизнью и совершать свои собственные ошибки.

А это, наверное, пострашней тех твоих чертовых тварей.

* * *

Слушая Джанет, Томас испытывал беспокойство, потому что и сам задавал себе одни и те же вопросы уже больше лет, чем сам мог вспомнить. В сущности, именно эти вопросы заставляли его отлучаться от королевского двора на все более длительные промежутки времени.

Его мысли вернулись к девушке рядом с ним, когда с губ Джанет сорвался резкий смех:

– Если тебе интересно, то вся эта опека и впрямь мешает моей жизни.

С каких-то пор я почувствовала, что вот-вот свихнусь от разочарования, поэтому начала играть с отцом и его людьми в эдакую игру. Я тщательно продумываю план и сбегаю в какое-нибудь интересное место, где на несколько часов притворяюсь нормальной, здоровой молодой девушкой с нормальными, здоровыми проблемами. Но все эти глупые игры потихоньку наводят на мысль: а может, я и есть та самая избалованная девчушка, какой меня считает мой отец?

* * *

Джанет замолчала и пристально оглядела теперь уже подернутый темнотой город, притаившийся на их стороне вдоль реки, после чего прошептала:

– Иногда отец смотрит на меня таким взглядом, будто он полностью уверен, что я вообще ку-ку и ухожу в полный психоз.

Ее разум метался, пытаясь представить, как можно напугать такого богатого и властного человека, как ее отец.

Когда она подняла глаза, то поняла, что Том ей что-то отвечает:

– …действительно, то положение, как ты его описываешь, мне вполне знакомо. В моей жизни тоже есть некто, кто пытался удерживать меня в клетке. Клетка эта, как ты говоришь, золотая, однако прутья у нее такие крепкие, что не давали мне никакой истинной свободы.