Королева Летних Сумерек

Из-за меня ты увидела, как приоткрылась дверь в огромный мир, который порой бывает излишне жесток и скор на реальную опасность для тех, кто ничего не подозревает. Это мир, шанс увидеть который выпадает лишь немногим из бренных.

– «Немногим из бренных»! Что ты имеешь в виду? Ты такой же бренный, как и я, и…

Еще не договорив этих слов, Джанет ощутила растерянную робость сомнения. Особенно после того, что ей довелось повидать и ощутить за последние дни.

– Ты ведь просто человек, так ведь, Том?

– Да, но я приноровился к привычкам этого другого мира; мира, от которого я пообещал тебя защищать.

Если понадобится, то и ценой собственной жизни.

Взволнованная очевидной искренностью слов и мягким взором Томаса, Джанет ощутила, как по ее телу пробежал сладкий дрожащий холод. Собравшись с мыслями, она отвернулась и некоторое время смотрела вниз, на темнеющую воду. До нее вдруг дошло, что это ее как бы случайное приключение может перерасти в нечто большее.

«Неужели я вправду хочу, чтобы это произошло?»

И она улыбнулась про себя:

«А может, и вправду».

И тут Том задал вопрос, который Джанет всполошил. Ей много раз задавали его и раньше, но она предпочитала просто отмахиваться. Однако сейчас она поняла, что хочет рассказать о себе этому человеку все, что только может.

– А твоя мать? Как она относится к тому, что тебя заточили в вашем замке?

Какое-то время Джанет рассматривала тускнеющее отражение заката в медлительно текущей реке, где прямо внизу струился силуэт собора, после чего ответила:

– Своей матери я никогда не знала.

Она всегда была призраком без лица, который неотлучно жил в моих мыслях. Сколько я себя помню, вблизи находился только мой отец. Но он всегда оставался отстраненным, чуждым… как будто ему отчего-то больно меня даже видеть. Мы никогда с ним не ладили, а последнее время все стало только хуже.

Когда мне исполнилось двенадцать, у меня начались странные приступы, провалы в памяти или внезапные панические припадки, или как их там называет дорогущий врач моего отца.

А последний год они сделались еще хуже, как по продолжительности, так и по тяжести.

Прогнав меня через все исследования, какие только могло позволить немалое состояние моего отца, врач постановил, что те затмения и являются причиной моей потери памяти, лунатической ходьбы и изменений в моей личности. Сделали даже записи, где я во сне разговаривала на странном языке, который никто не понимал. – Джанет печально улыбнулась.