Королева Летних Сумерек

Ни прописанные медикаменты, ни изнурительные исследования, через которые она проходила, не выявляли, а уж тем более не исправляли того, что с ней могло быть не так.

Сейчас Джанет одарила его тусклой улыбкой:

– Док, вас не удручает, что вы так и не знаете, в чем на самом деле проблема? Меня вот да.

Тихий задумчивый индиец взглянул на нее с вежливым скепсисом:

– Я бы и рад сообщить что-нибудь новое, но, к сожалению, сказать нечего. Ваши затмения продолжают быть такими же непредсказуемыми, как и всегда. Я, конечно, надеюсь, что эта новая тенденция к увеличению продолжительности и тяжести не будет усугубляться, иначе ваше состояние начнет пагубно сказываться на вашей жизни.

Если бы у вас случился один из таких приступов, допустим, за рулем или даже просто где-то, вы бы упали в обморок. И что тогда? Кто бы вам помог? – Он обернулся от двери с печальной улыбкой на добром лице: – Боюсь, что в нашей жизни всегда будут происходить необъяснимые тайны. И похоже, что вы, мисс Рэйвенскрофт, по-прежнему остаетесь одной из них. Вы должны быть благодарны своему отцу за то, что он так о вас заботится. Он делает все, что в его силах.

«В том числе нехило отстегивает тебе за отписки о моем состоянии».

Взгляд Джанет стал жестким.

– Верно, док. И спасибо, что делаете все возможное, чтобы мне помочь.

Столь долгая жизнь с недугом, отложившим отпечаток на ее характере, оборачивалась глубокой разочарованностью и гневом. Но заметив такое же разочарование на темно-смуглом лице доктора, Джанет подавила в себе нетерпимость и попыталась придать значение его словам, тут же пожалев о сказанном.

Все еще стоя в дверях, Неран сказал:

– Ваш отец просил передать, что хотел бы поговорить с вами. Как только вы почувствуете, что достаточно окрепли.

– То есть сейчас, верно? Терпение короля нельзя испытывать.

– Мисс Рэйвенскрофт, пожалуйста, не судите вашего отца так строго. Он действительно очень за вас переживает.

Проглотив резкий ответ, Джанет подождала, пока доктор закроет дверь, после чего опять легла – на этот раз на свою настоящую кровать – и изо всех сил пыталась перемочь черную меланхолию, что пыталась ее задушить, вызвать чувство беспомощности.

Время ползло незаметно, в бессвязных мыслях – от причин ее возвращения к памятной глубине темных глаз Томаса. Спустя час из своей спальни Джанет выходила больше затем, чтобы отвлечься от всех этих мыслей, чем для того, чтобы выполнить приказ отца.

«Будь я проклята, если сделаю это.