Королева Летних Сумерек

Джанет повернулась к воротам спиной, но не раньше, чем показала дерзкую фигуру из пальцев камере слежения, которую отец наверняка будет просматривать изрядно после того, как она скроется из поля зрения.

– Увидимся, папуля.

«Может, если гнать на пределе, то все чертовы монстры останутся позади?»

В это мгновение она замерла как вкопанная: все ее тело насквозь, волна за волной, пронизывали спазмы острой боли. Отчаянно хватая ртом воздух, Джанет отшатнулась от массивных железных прутьев. Непосредственно перед тем, как потерять сознание, она крепко зажмурилась: цвета всех предметов вокруг усилились настолько, что любому нормальному человеку просто невмоготу было удерживать на них взгляд.

6

Позднее тем же утром, далеко в глубине вересковой пустоши, среди небольшого круга покосившихся дольменов стоял Томас, опершись спиной о грубую неровную поверхность самого высокого из них.

«Приноровившись, я освоил езду на этой странной железной махине не хуже, чем на любом живом коне. И здесь, в этом мире, она однозначно привлекает меньше внимания, чем это бы делал могучий боевой конь.

Хотя, не будь во мне природы человека, металл, из которого он сделан, сжигал бы мою плоть и изводил силу, пока я не почел бы за благо умереть».

Над Томасом и окружающим его бесприютным простором яростно завывал ветер, насылая впереди себя зловещие тучи, готовые вот-вот хлестнуть студеными водяными струями по буйным травам, что морями разливались по волнистым полям. Однако внутри каменного кольца воздух был тепел и спокоен, каким он всегда бывает для тех, кто умеет с ним обращаться.

«Когда я впервые ступил через эти каменные врата обратно в породившее меня царство смертных, жар солнца приветствовал меня как давно забытого друга.

Простая радость прогулки по этому некогда знакомому простору, который на протяжении сотен лет питал мой народ, пробудила во мне такое томление, что я загорелся желанием хоть немного задержаться среди его чудес».

Томаса настолько пленило это любопытство, что у него мелькнула мысль украсть где-нибудь лошадь, для удобства перемещений. Но мысль о низменности такого поступка тут же охладила его пыл.