Души, разделенные телами

Однако уже около десяти лет никто об этом отшельнике не слыхивал.

Император покосился на колодезный сруб, с которого медленно сползла черная змея и скрылась в лесной глуши. Жуткое местечко.

В доме громко скрипнула половица и зажглись свечи.

– Кого нынче ночью носит по лесу? Кто там бродит? Разбойники или просто болваны? – послышалось хриплое ворчанье.

Открылась дверь, на пороге показался старик в длинной власянице. Он вскинул бровь и умолк, увидев перед собой императора в сопровождении генерала.

– Доброго здравия, старче, – поприветствовал отшельника император.

– И тебе не хворать, государь. Чего нужно-то посреди ночи?

Император шагнул вперед и сказал негромко:

– Дочь пропала. Ищу ее. Не видел ли ты златовласую девочку семи лет от роду?

– Хм, может, и видал. Да стар уже, припомнить бы, – отшельник пожал плечами и наморщил лоб. – И что, давно пропала?

– Около десяти дней назад, – император умоляюще посмотрел на старика.

Тот ехидно прищурился.

– Не родная, что ли? Вспомнили, видите ли, на десятый день.

– Ты! – прикрикнул генерал. – Не забывай, с кем говоришь! Как ты…

Император привык думать о своей падчерице как о родной дочери. Подобные колкости не трогали его. Сейчас он был во власти тоски, настолько тяжелой и гнетущей, что трудно было дышать.

– Ладно, – вздохнул отшельник, – у меня твоя дочь, царь.

Генерал скрипнул зубами, слыша, как старик принижает титул императора, но рта так и не раскрыл.

– Идемте, – отшельник повернулся и направился к двери, опираясь на березовый посох.

У печи на кроватке, сбитой из дубовых досок и покрытой сильно выцветшим матрацем из вересковой соломы, лежала девочка. Голова ее была обмотана удивительно чистыми для этой медвежьей берлоги лентами холста.

Император склонился к изголовью дочери и дрожащей рукой провел по длинным золотистым локонам, выбивающимся из-под бинтов. Девочка была бледна, дышала хрипло.

– Доченька, – прошептал Кришатра, – я пришел за тобой, ты поправишься, моя дорогая.

– Кришатра, – молвил старик, – сейчас ей действительно нужен покой.

Император взял девочку за запястье и почувствовал, как бусинками движется кровь по ее сосудам, как неровно бьется ее сердце. Капли пота скатывались с бледных щечек на подушку.

Он встал, провел ладонями по лицу, смахнул слезы.