Души, разделенные телами

Мы верим, что низшие планеты созданы богом именно для того, чтобы испытывать нас на пригодность. Смертный мир либо ломает, либо сильно меняет лангийца, становясь суровой карой за те деяния, что были им совершены. Обычно перед прохождением испытания лангийцу дают выпить воды из Реки Забвения, после чего он полностью утрачивает память о своей бессмертной сущности и рождается в мире людей. Если он не осознает свою бессмертную сущность, ему приходится перерождаться вновь и вновь, пока он все-таки не познает себя. Если же мир, в котором он проходит испытание, погибает, то лангиец умирает навсегда вместе с этим миром.

Вердгар от удивления прирос к полу.

– Умирает навсегда? Как от Меча Утрат или Меча Созидания?

– Именно так, – подтвердил император.

– Интересно это все, конечно, – вымолвил Аджанара. – Но боюсь, даже осушив всю Реку Забвения, я не забуду свою сущность.

– Мы это предусмотрели. Вы отправитесь в особую обитель смертных. Говорят, когда мир на грани разрушения, он способен своей свирепостью вырвать сердце даже у самого бесчувственного лангийца.

Только совершенно обезумевшие бессмертные решаются добровольно проходить испытание на этой планете. Раз уж мы не можем стереть вам память, то вашим наказанием будет именно такой умирающий мир под названием Лемилькуэ. Ему осталось лет двадцать, по прогнозам наших футурологов. И, генерал, поспешите, вы скоро должны появиться на свет в этом мире.

– Двадцать лет полного одиночества вдали от цивилизации? Что ж, пусть будет так, – устало заключил генерал и покинул собрание.

Вердгар, спешно откланявшись, побежал за ним.

– Постой, Аджанара, – крикнул он, – куда ты идешь? Неужели действительно подчинишься этим ворчливым старикашкам? Ты же невиновен, зачем тебе это? Смертный мир! Да они вообще в своем уме?! Бог богов должен влачить свое существование среди обезьян! Это чудовищно! Несправедливо!

– Таково наказание, что теперь поделать, – генерал изобразил невозмутимость.

– А ты раньше бывал на этой, как ее… Лемилькуэ?

– Нет, но пару иных смертных миров посещал.

Скучища мертвецкая. Словно в кукольном театре, где ты кукловод и знаешь наперед весь сценарий пьесы.

– Нет, все-таки это слишком жестокое наказание. Двадцать лет – это не один миг, даже для бессмертного! Опротестуй приговор, пока не поздно.

– Не хочу.

– Почему?

– Тогда мне придется доказывать свою невиновность, а в подобной ситуации это просто унизительно. Так что Земля ждет.

– Я же без тебя здесь со скуки помру.