Жизнь напрокат

Прошмыгнув в свою комнату мимо спящего уже Лехи, я откопала под горой шмоток большое полотенце, широченный длинный сарафан, в пакет также бросила шампунь, мочалку и кусок детского мыла. А вот нравится мне оно! Пахнет приятно.

Дом я обошла по кругу и попала прямиком в горячие (аж пар от нее валил) объятия мамы.

– А папа где?

– Я пораньше уехала, – невнятно пробормотала в ответ, пытаясь освободиться из мокрых маминых рук.

– Случилось что? – не то, чтобы она сильно беспокоилась, но спросить, видимо, надо было.

Для приличия.

– Скучно стало, – просто ответила я, пожимая плечами. – Мамуль, я на озеро схожу, лак с волос смыть, – затем и притащилась, собственно, пред ваши нетрезвые очи.

– Иди лучше с нами в баню!

– Не хочу! – активно замотала головой. – У меня голова побаливает, – пришлось в итоге соврать, чтобы избежать глупых получасовых уговоров, а там и папа подтянется с вопросом, какого лешего я сама уехала и, главное, с кем… Воспоминания об Алексе и "разговоре" так живо предстали перед глазами, что я аж поежилась, отгоняя наваждение.

– Я туда, обратно и назад! – бодренько заверила маму и сорвалась с места в карьер, чтобы долететь до озера в считанные минуты.

Ближайший пляж, окруженный небольшим лесочком, в это время был уже пуст. Все желающие принять водные процедуры на ночь обычно угоманивались к одиннадцати, поэтому нежелательных свидетелей быть не должно.

Одна, на озере, вокруг лес, ночь, темень… Хотя темень – это громко сказано, луна светила получше иного фонаря, поэтому страшно мне совсем не было, а когда из кустов с громким хрустом вывалился огроменный азиат (собака такая), я вообще расслабилась.

Теперь, даже захоти кто искупаться, путь на пляж ему заказан: Шарик (Марксимус Аришан что-то там язык сломаешь, Шарик короче) – пес цепной и зело злобный. Это нашу семейку он нежно любит за то, что мы его кормим (хозяева, конечно, тоже, но не столь часто и не так вкусно), гуляем с ним (тут собаке с хозяевами не повезло конкретно), а еще мы с мамой выходили его в детстве от чумки, да и в прошлом году лечили артрит (за свои кровные, естественно).

– Мелкий, опять сбежал, поганец, – пожурила я пса, ростом мне почти по пояс, и почесала по спинке. От привычной ласки бело-черная махина разомлела и всем весом плюхнулась мне на ноги, подставляя еще и животик. Пришлось почесать.

– Шарик, я купаться, охраняй пакет.

Собака послушно уселась перед означенным предметом и навострила обрубленные уши.