Жизнь напрокат

– Линочка, открой, пожалуйста.

– Мамуль, я сейчас! – крикнула в ответ. – Минуточку! Я переодеваюсь.

– Лина, открой дверь, я тебе платье дам, которое бабушка подарила.

– Не могу, руки заняты!

Все! Осталось только одеться. Во что? Я вытряхнула на кровать весь свой нехилый гардероб и стала нещадно выкидывать в угол то, что не подходило, и плевать, что потом полночи придется этот бедлам убирать. Как пел Макароныч, потом нам станет худо, но это уж потом!

Ага! Вот это подойдет. Голубая рубашка с коротким рукавом, воздушная юбка в пол того же цвета и белые босоножки на небольшом каблучке.

Тот прикид, в котором я обычно ездила в город с предками. На шею жемчужинку на цепочке, на руки широкие белые браслеты, сбрызнуться легкими цветочными духами, и…

Это был не стук в дверь, а откровенный грохот.

– Ангелина! Открой немедленно!

И я открыла. Мама так и застыла с занесенным для очередной серии ударов кулаком. На левой руке у нее висело уродское розовое платье, которое с тихим шорохом осело на пол.

Да, мама! Оно уже не нужно.

– Как я выгляжу?

Широко улыбнулась и покрутилась, отчего юбка игриво заплескалась по ногам, то облегая их, то вновь взвиваясь.

– Хорошо… выглядишь, – тихо проговорила маман.

– Великолепно! Ты просто королева! – отодвигая маму, похвалил меня улыбающийся папа. – Прошу, миледи.

Он галантно поклонился и подал мне руку. Я присела в реверансе и вложила пальчики в его широкую ладонь.

– А… как же бабушкин подарок?

– Мам! – против воли нотки раздражения все же просочились в голос.

 – Тебе не кажется, что такие платья уже неприлично носить в моем возрасте. Разве что на карнавал, одеваясь куклой, причем далеко не Барби.

– Так размер же подходит.

– Памперсы для взрослых, знаешь ли, тоже есть. Мне и их надеть? – даже излишне резко обрубила я. Развивать этот спор я не видела смысла. Все уже решено.

– Ань, она права, – влез в разговор папа, задушив на корню зарождающийся конфликт, – если у твоей матери хватило глупости это подарить, будь хоть ты умнее, не порти девочке праздник.

– Но бабушка просила сфотографироваться в этом платье, – понимая, что бой проигран, мама пустила в ход последний аргумент – тихий жалостливый голос. – Она очень расстроится, а у нее слабое сердце…

– Есть предложение, – я примирительно улыбнулась. – Завтра вы все опять нарядно оденетесь, а я, так и быть, нацеплю это безобразие. Димон нас сфоткает под розовым кустом, и всем спасибо, все свободны.