Жизнь напрокат

 – Я к тебе лезу?! Ты ничего не попутал! Это ты ко мне вечно цепляешься не по делу! Мимо не пройти спокойно!

– Так не ходи! Что, дорог мало? Шляешься весь день, будто делать больше нечего – достала!

– А ничего, что мы с тобой на одной улице живем, и мимо твоего дома – короткая дорога на пляж?

– Да мне плевать! Чтоб я твою рожу чаще раза в сутки не видел.

Вадим раскраснелся, злобно пыхтел и воинственно сжимал кулаки, но взгляд заполошно метался. Дежавю. Таким оригинальным способом за мной уже ухаживали… В первом классе.

– Нравлюсь? – спокойно спросила я. С психами только так и можно: тихо, ласково.

– Кто? Ты? – парень похабно осклабился, но в глазах мелькнуло недовольство. – Ни кожи, ни рожи.

– Ну, это ты зря, – я откинула с плеча длинную светлую прядь и огладила ладонями бока, подчеркивая фигуру. Вадим попятился и сглотнул – угадала.

– Ты хоть себя в зеркало видела? – сделал последнюю попытку меня задеть парень.

– Не далее, как утром, и осталась крайне довольна отражением, – по-кошачьи прижмурила глаза и лукаво подмигнула еще больше покрасневшему парню.

– Ты… Да ты… – слов не нашлось.

– Вадим, – доверительно прошептала я, – если тебе нравится девочка, поверь, взаимности ты скорее добьешься, даря ей цветы и конфеты, а не синяки и шишки.

– Да, что ты о себе возомнила? – взревел Кз и грозно двинулся на меня, но был принудительно вытащен из кустов за шкирку. Алекс, наконец, избавился от сестры-пиявки и спешил на помощь.

Строить из себя жертву я не стала.

– Вадюсик, – слегка обиженно надула губки и фыркнула, – если уж у тебя не получается, то и не тащи тогда в кусты всех подряд, в нелепой надежде "а вдруг". Меня твой вялый червячок скорее напугал, чем возбудил, – и самым сочувственным голосом добавила: – Ты только не расстраивайся, импотенция излечима, особенно в твоем возрасте.

Дальше у меня было ровно десять секунд (пока недовольно косящемуся на меня Алексу хватало сил удерживать этого психа), чтобы прыгнуть на велик и под дружный гогот бревен умчать, наконец-то, домой.

Не смешно было лишь борющимся братцам, Ирочке, искренне обидевшейся за опущенную честь возлюбленного, и Леночке, но у нас с ней нелюбовь врожденная.

Вадима мне было ни капельки не жалко. Если бы он не ударил меня, я бы промолчала, но, на мой взгляд, слизняк, поднявший руку на беззащитную (во всех смыслах) девушку, иного и не достоин.