Любовь по-драконьи

 – Мну должен быть единственный!

– О, поверь мне, ты и без дракона единственная и неповторимая, – с сарказмом протянула я, правда, Аленка его не уловила и разулыбалась.

В этот момент Итэль провела нас в общую гостиную, где при нашем появлении стайкой у окна сбились четыре девушки.

– Медина, Элина, Милана, – приказала хранительница, – принесите госпоже подготовленные для нее платья.

– Да, Мудрая, – поклонились три миниатюрные девушки с темно-каштановыми волосами до пояса и поспешили на выход.

– Гияра, приведи госпожу в порядок.

– А мну? – влезла Аленка.

– А про тебя распоряжений не было, значит, тут останешься.

– Но мну вызбранный, мну не мочь остаться сторона! – заголосила девчонка, а глаза прямо так и засияли праведным гневом.

Итэль бросила на меня еще один снисходительный взгляд. Как же она меня достала! Но надо держать себя в руках. Сейчас я здесь в качестве официального представителя Университета (надеюсь), поэтому и вести себя следует в соответствии со статусом.

– Алена, угомонись, пожалуйста, – попросила я.

– Марина! Ты взять мое себе!

– Алена, я и так тебя себе взяла! – Сдуру! Лучше бы в библиотеке пыль с реликтов протирала. – Пойми, это официальный ужин, на нем присутствуют только приглашенные, а приглашал Мессир только меня.

– Но это не мужчина! Оно должен приглашать и мне.

– Алена, – ласково, как маленькой, – он Патрон целого континента. Он волен делать то, что хочет, тем более у себя дома.

– Но ужин скромное! – продолжала требовать Аленка.

– Да. Персон на десять. Со своим протоколом. Вот ты знаешь полную сервировку стола?

– Мну уметь жрат в общество.

– И именно поэтому я тебя не беру, – отрезала я и позволила наконец-то узкоглазой красавице Гияре приступить к макияжу.

– Но…

– Разговор окончен!

Вскоре явились три оставшиеся девицы, неся ворох тряпок. Из всего этого аляповатого великолепия, явно изъятого на скорую руку из гардеробов наложниц, я с горем пополам нарыла темно-синее шелковое платье в пол со струящейся юбкой.

– Госпожа, возьмите вот это, – ко мне подошла одна из рыженьких, протягивая палантин в тон к платью.

– Спаси… бо.

А вот это было больно! На шее сероглазой брюнетки красовалось широкое плетеное ожерелье из кошачьего глаза. Мое ожерелье.