Лепестки хризантемы

В нашем краеведческом обществе есть копия. Так что если нужно…

– Очень нужно, Станислав Алексеевич, – взмолилась я.

Считайте, что дневники Барина уже у вас, – заверил Чевычелов.

ГЛАВА 6

1

На мне было все то же серебристое платье, но камер поблизости уже не было. Зато в небе светила луна, похожая на кусочек порезанного кружками лимона. Только бросить в чай и добавить апельсиновой цедры и немного имбиря и мяты.

Рядом остался только один человек, который называл себя моим импресарио.

– Завтра вам позвонит одна моя хорошая знакомая, я организовал встречу с одаренными детьми, юными художниками.

– Но что я могу им рассказать? – недоумевала я, по-прежнему чувствуя себя самозванкой в серебряном платье.

–Не скромничайте, Инга Николаевна, – блеснул из темноты улыбкой знакомый. – Вам определенно есть что рассказать детям, для этого у вас есть все – и талант, и опыт.

Я хотела сказать "вы мне льстите", но подумала, что эта фраза может обидеть моего названного импресарио и спросила:

– А куда мы идём?

– Хороший вопрос, – снова блеснула улыбка в темноте.

Помолчав несколько секунд, он добавил:

–С очень полезным человеком.

Мы вышли из темноты на ровную асфальтовую дорожку, освещенную с обеих сторон причудливыми фонарями.

Она вела к большому красивому дому из  красного кирпича, похожему на замок и отгороженному от всего мира непроницаемыми воротами.

Мой знакомый нажал кнопку звонка и предстал перед зорким  глазом системы видеонаблюдения.

– Алмаз, я, как и обещал, сегодня с гостьей, – сказал он, имея в виду, очевидно, меня.

Створки ворот расступились перед нами.

У порога нас приветствовали каменные сидящие львы и приглашали присесть каменные скамейки в форме такс, но нам было не до этого, нас ждал хозяин.

Дверь открыла женщина, красивая цыганка где-то моего возраста в бирюзово-золотистом платье и таком же головном уборе, отдаленно напоминавшем корону.

–Проходите, – сказала она тоном, который нельзя было назвать ни доброжелательным, ни приветливым.

Мы последовали за ней мимо таких же, как во дворе, скамеек-такс и канделябров в просторный зал, в центре которого в кресле, похожем на трон, восседал цыган лет пятидесяти-пятидесяти пяти. Если бы он был животным, то, вероятно, львом. Огромным чёрным львом.

За ним стоял молодой мужчина с волнистыми светло-золотистыми волосами и  решительным профилем индейца.