Ограниченная территория

– Ух, давненько я тут не был! – сказал, оглядываясь, Тим. – О, вижу тут старую добрую ручную дрель.

– Конечно, сынок. Она переживёт ещё твоих внуков!

Пройдя к центру грязного дощатого пола, папа дернул незаметное на первый взгляд железное кольцо и тем самым откинул крышку подпола.

– Но сначала туда. Так, молодежь, включите свет!

Тим, протянув руку к ближайшей к нему стене, выполнил просьбу, а я хихикнула. Учитывая, что мы оба миновали тридцатипятилетие, к озвученной отцом категории отнести нас было нельзя даже с натяжкой, но, кажется, папа будет называть так нас и в сорок, и в шестьдесят.

– Пап, зачем ты туда полез? Я же сказала, картошку…

– Да погоди ты, доча. Я за вареньем к чаю, я быстро.

Ещё одна особенность папы – позвать за одним, а по пути вспомнить про другое.

– Ща, скажу, когда забирать у меня, – отец скрылся внутри.

– Интересно, – Тим задумчиво оглядел полки. – Может, мне ещё тут поискать эту фотку? Не удивлюсь, если она окажется в самом неожиданном месте.

– Какую фотку?

– Да понимаешь, Катюха, хотим мы с Тишкой замутить коллаж к годовщине наших родителей. Сегодня утром договорились. А у меня как раз клёвая фотка была – лет десять назад, когда ездили на Воргольские скалы, щёлкнул там маму с батей на фоне классного вида. В тот момент ещё закат такой был красивый. Представляешь, как я это запомнил!

Я понимающе улыбнулась. То, что Тим неравнодушен к живописным вещам в природе и её явлениях, знали немногие, но я была в их числе.

– Думал, она в моей старой комнате, но туда я вот ездил – всё перерыл, не нашёл. Дома, естественно, её тоже нет.

Тут из открытого подпола доносились громкие причитания папы насчёт того, что у нас слишком много банок с вареньем, и предположения, куда бы он их дел, причём не все были самыми приличными.

– А грибов ещё насолили! Мы тут что, атомную войну переживать собираемся? Тима, иди сюда, забирай варенье.

Закатив глаза, я подошла вместе с Тимом к проёму в полу и взяла покрытую пылью банку с тёмно-бордовым содержимым.

– Три банки? – Тим ошалело глядел вниз, на моего папу, держа в одной руке литровую банку клубничного варенья, а в другой – смородинового. – К чаю? – посмотрев на меня, он поднял одну бровь, а затем снова крикнул в яму.