Ограниченная территория

Я увидела, как на лице Марго появилась нервная улыбка, и отчасти позавидовала ей – благодаря тому, что она стояла рядом со своим мужем, у неё была возможность прислоняться к его плечу.

– А мне кажется, наоборот, полиция бы сейчас не помешала, – Антон многозначительно посмотрел на друга. – Ты понимаешь, о чём я.

Тим округлил глаза, поднял брови и сокрушительно помотал головой:

– Если бы в этом случае всё было так просто – ничего бы вообще не происходило.

Я знала, что его фраза показалась мужу такой же не слишком понятной, как мне и стоявшим рядом медработникам.

Но также понимала, что таковой она оказалась из-за присутствия последних.

В наступившей секундной тишине все явственно услышали звук прибывшего лифта – а затем, посмотрев в ту сторону, увидели, как из него показались трое людей в колпаках и хирургических костюмах. С собой они несли сложенные носилки – те, что легко трансформируются в каталку.

Мы все направились в их сторону, но Андрей Петрович, который буквально бежал к врачам, оказался возле них первым.

– Вы заберёте её? – налетел он на них. – Она там, за дверью.

Пока Андрей Петрович, как безумный, размахивая руками, общался с медиками, Тим, обогнув всех, подошёл к той самой двери. Тихонько приоткрыл и осторожно заглянул внутрь – а затем и зашёл сам. Марго, последовав за ним, осталась стоять снаружи. На её лице читалась тревога.

Пользуясь секундами временной передышки, я наконец-то подошла к своему мужу.

Он, казалось, тоже этого ждал – сделав шаг мне навстречу, А заключил меня в объятия. Так мы и стояли молча, пытаясь успокоиться присутствием друг друга. Я слышала, как где-то рядом в его груди бьется сердце, и его ритмичный, даже чуть ускоренный стук, придавал мне сил.

Видимо, поэтому мне только сейчас пришла в голову запоздалая мысль о том, что поведение Циха во всей этой ситуации было каким-то странным. Взять хотя бы то, что у него непостижимым образом с собой оказался шприц с сильнодействующим нейролептикам.

Всегда ли он таскает его наготове?

– Открывайте! – послышался его грубый окрик. Затем – скрип двери. Тишина, а потом голос Тима, прозвучавший в жутком безмолвии как никогда громко:

– Вашу мать. Я думаю, вы должны это увидеть.

Я, оторвавшись от мужа, обернулась и увидела, как медики начинают заходить в открытую дверь. И почти сразу же услышала, как Марго вскрикнула.

Меня вновь охватило волнение.