Проклятые: История братьев Блэйк

Сейчас она откроет глаза и поймёт – это только фантазии!

Быстро убрав ладони от лица, Амелия распахнула свои янтарные глаза и в ужасе закричала. Мальчик стоял от неё всего лишь в нескольких сантиметрах и внимательно изучал её лицо.

? Ты видишь меня! – прокричал он в лицо Амелии, обнажив маленькие кровавые зубки. – Видишь!

На крики Амелии из кухни выскочила её мать. Миссис Лэнфорд держала в руках хрустальную вазу, которую, по всей видимости, только освободила от упаковки. Ваза выскользнула из рук женщины, когда она увидела свою дочь, бившуюся на полу в страшных конвульсиях.

Это было пятнадцатое сентября 2002 года – день, когда родители Амелии впервые обратились за помощью к психиатру, и она столкнулась со своим худшим кошмаром…

Это был пожилой полный мужчина с яркой сединой в некогда смольной шевелюре. Его маленькие серые глазки пытливо смотрели на девочку, прерывисто рассказывающую о мучивших её видениях.

? Скажи, Эми, я ведь могу звать тебя Эми? – скрипучим голосом спросил доктор, и когда девочка утвердительно кивнула, продолжил: ? а этот мальчик, он до сих пор здесь?

Амелия перевела взгляд за спину мистера Милса и, посмотрев в чёрные глаза мальчишки, вновь кивнула головой.

? Хорошо, ? пробормотал доктор, делая очередную запись в своём блокноте.

? Я сумасшедшая? Да? – негромко спросила девочка и услышала за своей спиной тихий всхлип мамы. – Я схожу с ума?

? Я не думаю, что ты сумасшедшая, Эми, ? после недолгого раздумья ответил мистер Милс, улыбнувшись, и на душе у девочки стало неприятно, ? но мне странно, что ты никому не говорила о своих видениях.

? Я не хотела расстраивать маму и папу, ? ответила Амелия, почувствовав, как по щеке скатилась одинокая слеза.

? Это похвально, девочка моя, ? доктор Милс потёр руки и перевёл взгляд на миссис Лэнфорд. – Я могу переговорить с вами с глазу на глаз?

? Конечно, ? быстро кивнула женщина. – Давайте пройдём на кухню. Мой муж должен подъехать с минуты на минуту.

Как только мама закрыла дверь на кухню, Амелия услышала слева от себя шуршащий шёпот, больше походивший на обрывки газет, гонимые яростным ветром.