Буржуй ищет таланты

Дважды в бешенстве срывал с себя фартук, чтобы пойти убить ее, и те несколько секунд, пока Томми держал извергающего проклятия итальянца, а Веро запирала Хорошую в подсобке, всем казались счастливой отсрочкой приговора… Но Хорошая это не ценила, гордо колотила в дверь, в благородном порыве желая нести ответственность за свои промахи.

Веро же, протирая вилки и параллельно слушая вопли из подсобки, задумывалась, что неизвестно на кого бы еще поставила. Уже через пять минут Хорошая вскрывала замок, и чтобы разнять свору, приходилось звать на помощь Алессандру.

Хорошую, как потом узнала Веро, воспитывала бабушка и улица. Хорошая знала все бары и с кем только знакомств не водила. Жизнь у нее обычно начиналась ночью. И Веро часто задавалась вопросом: «Когда Хорошая спит?» Ясно было одно: если на Хорошую выпадает утренняя смена, это катастрофа.

– Я так и говорю… Сунула в штаны и забыла.

Веро невольно посмотрела на часы при входе.

– Давно, говоришь, он у тебя в кармане?

– Минут двадцать… нет, минут сорок.

– Посчитаем… На кухне заказы опаздывают минут на тридцать, плюс сорок минут ожидания… Получается, Удав придушит тебя часа через полтора и даже гостей стесняться не будет, потому что, чего тут скрывать, он давно этого хотел. Что у тебя тут? – Веро быстро пробежала глазами по заказу.– Так… Две пасты, пицца… Еще одна пицца. Попробуем Томми упросить сделать твои пиццы вне очереди.

…Томми кричал, не слушал, говорил, что бараны умнее, но пиццу сделал.

– Вот повезло! – обрадовалась Веро, когда план почти не провалился.

– Tu! Sempre tu! Cuarenta minutti!

Удав выполз из-за угла и дико довольный, что застал сразу обеих («занесем в простой, вычтем из зарплаты, выпишем себе премию»), загородил дорогу.

– Tu! No pizza! No pasta! Cameriera stupida!

«Вот черт,– соображала Веро,– как он узнал, этот гад? Не иначе как Принчипесса доложила. А она откуда? Если только… подслушала! Вот дрянь!»

Но больше всего Веро досадовала на себя, что потеряла бдительность.

Обычно Удав поджидал жертву где-нибудь в засаде, потом вылезал, подкрадывался и…оп! набрасывался, хватая добычу за горло. Потом шел выписывать себе премию. Веро это знала и с пониманием старого потрепанного воробья старалась держать местность в поле зрения, осторожно выбирая слова на враждебных территориях.

«Ну что ты орешь-то?! – с раздражением подумала она, к вечеру ей особенно было трудно держать себя в руках.