Второй. Том 1

– Она… подруга сестры моего друга. Цепочка сократилась, нас осталось двое. Приходится терпеть.

– Я ведь правильно поняла, что Кристина – член Ковена?

Он кивнул.

– Сколько ей, чёрт возьми, лет?

Ей даже почудилось на миг подобие кривой улыбки, пока Джейсон вспоминал:

– Я привык считать, что двенадцать. На самом деле – хм, получается, двадцать.

– Из школы сразу в Ковен?

– Да. Только школу она закончила года три назад. Ковен уже дождаться не мог, когда её получит.

– Она маг чистой энергии?

Джейсон снова кивнул. Офелия, хоть уже и поняла это раньше, поёжилась.

– Это страшновато, – призналась она.

– Да, она хороша.

– А почему она считает, что им может понадобиться твоя помощь?

– Она не считает. Просто дразнится.

– А ты не любишь Ковен.

– Я много чего не люблю.

– Например, телепортироваться, – вспомнила Офелия с улыбкой. – Если ты не собираешься есть, то давай закину нас в замок, потому что своим ходом ты уже не успеешь.

В следующий раз они увиделись за обедом. К этому моменту Офелия – как ей казалось – окончательно избавилась от угрызений совести, но теперь, глядя, как Джейсон, ещё более усталый и бледный, чем с утра, рассеянно ковыряет вилкой жареные грибы, снова почувствовала тяжесть на душе. Он походил на умирающего моллюска, чью раковину она из любопытства размозжила камнем, и все её рациональные доводы бессильно шмякались в обнажённое мясцо.

– Это каждый раз так будет? – спросила она, накалывая на вилку небольшой опёнок, ровный и красивый, как на картинке. – Приятный вечер – испорченный день?

Он на секунду поднял на неё глаза, покраснел и снова уставился в тарелку.

– Нет, не думаю. Несколько… факторов наложилось.

Офелия украдкой перевела дух. Он её не винит, а договорённость в силе. И всё равно ей было стыдно за свой здоровый аппетит, поэтому она старалась из солидарности есть как можно медленнее, больше посматривая по сторонам.

И вдруг заметила господина Гайра. Артефактор, сидя над своей тарелкой, прожигал Офелию ненавидящим взглядом, кривя и без того асимметричный от природы рот и нервно вытирая руки салфеткой. К его специфической мимике, поразившей её в первый день, Офелия почти привыкла, но сейчас присущую учёному недовольную гримасу доводило до гротеска выражение ненависти и презрения.