Целуя девушек в снегу

 – А ты разве не знала?

– Ка-а—а—а—аррр! – подтвердила одна из ворон, и радостно захлопав крыльями, спланировала на крышу гаража, поближе к нам. Наверное, её заинтересовала беседа, и она была не прочь её подслушать.

– Кхахр? – поинтересовалась с ветки её товарка.

– Крах—крах! – описала своё видение ситуации первая.

– Да уж знала! Получи, ехидна!

Лина, подскочив ко мне, хотела толкнуть меня в сугроб, но я, ожидавший чего—то подобного, успел уклониться, её кулачок в перчатке скользнул по моему левому боку и Лина, не удержавшись, с размаху ухнула в сугроб.

– Кхре! – хохотнула с гаража ворона и, смешно подпрыгивая, подобралась поближе к краю крыши. Подумав, она повернулась в сторону тополя и вопросила:

– Кхре?

– Карра! – послышалось оттуда.

Сугроб, в который провалилась Лина, доходил ей почти до колен, и я незамедлительно поспешил на помощь.

– Ну вот! – стонала девушка. – Ещё и в снег из—за него упала! Да что же это такое—то сегодня!

Опустившись рядом на корточки, я помог ей сесть, придерживая за руки

– Ну и забавная ты! – восхитился я, аккуратно сбивая с серого пальто Лины снег.

После, откинув с её головы капюшон, я нежно смахнул с выбившегося из—под берета вьющегося локона, снежинки и, достав платок, принялся не торопясь, осторожно промокать её раскрасневшиеся щёки. И неожиданно для самого себя, наклонился и чмокнул, не готовую к этому Лину, в уголок губ, слегка коснувшись своей щекой её.

– Серёж! – прижалась ко мне Лина.

– Кхра—а—ак! – восхитилась и восторженно запрыгала на месте ворона.

– Кыш! Пшла!

Заметив, что птица подобралась к нам совсем близко, Лина махнула рукой и бросила в ворону горсть снега.

– Крах—крах—крах! Кру! – возмущённо пообещала та, очутившись на гараже.

– Ну, зачем ты так? – назидательно сказал я.

– Да я и смотрю, она тут по—умному всё выглядывает, да шпионит! У—у—у!

Лина погрозила птице пальцем.

Ворона повернулась к нам задом, сделав вид, что мы ей абсолютно неинтересны, ибо хватает у неё и своих вороньих дел, но при этом незаметно косясь в нашу сторону, и обиженно прокряхтела, вышагивая по крыше:

– Кхр!

– Давай, поднимайся, – подал я Лине руки, вставая.