Избранные

 – По толпе прокатился смешок. Даже те, кто ее никогда не видел в глаза, думали, что они знают, о чем идет речь, прочитав десятки постов и статей, написанных о ней за последние десять лет. Люди считали ее неуравновешенной, неразговорчивой, капризной и угрюмой стервой. Слоан была антигероиней. Ее щеки вспыхнули. Почему он сейчас превращает все в шутку?

Мэтт продолжил свою речь:

– Слоан похожа на шоколадное пасхальное яичко: скорлупа твердая, но стоит ее расколоть – внутри оказывается нежная зефирка, – он улыбнулся, глаза его сверкнули.

Все это должно было выглядеть очень мило, но вместо этого Слоан стояла посередине зала и чувствовала себя девочкой, напялившей мамино платье.

Он достал из кармана коробочку с кольцом, открыл ее и опустился на одно колено. Несколько человек, стоявших рядом, ахнули.

– Слоан, я люблю тебя. И люблю тебя уже давно. – Он не сводил с нее глаз, но все вокруг уже достали свои телефоны и направили их в сторону влюбленных. Эти кадры, как и то видео, где Слоан колотит ногами поклонника Темного, скорее всего, появятся на телевизионных шоу, в газетах и в блогах, их будут анализировать под микроскопом.

Мэтт продолжал:

– И я хочу провести остаток своей жизни, раскалывая эту твердую леденцовую скорлупу. Ты выйдешь за меня замуж?

Толпа ахнула в едином порыве, как гигантское животное.

«Не дай им увидеть тебя», – сказала она про себя то же самое, что она говорила себе, когда воины Темного – все они теперь мертвы, умерли вместе со своим хозяином, – подкрадывались по ночам все ближе.

Слоан вспомнила о притворстве все, чему она научилась во время сотен интервью, которые ей пришлось давать после победы над Темным, широко улыбнулась, изо всех сил надеясь, что ее глаза блестят соответственно случаю.

– Да, – это слово прозвучало почти как вздох, и она почти задохнулась, что было очень кстати, потому что Мэтт тут же вскочил на ноги, обнял ее и развернул к себе так, что больше никто не смог увидеть ее лица.

Все зааплодировали, раздался хор цифровых щелчков всех смартфонов в зале, вокруг них замелькали новостные камеры, снимая их со всех сторон – Мэтт в безупречном черном костюме с золотым галстуком-бабочкой и Слоан в расшитом бисером платье. Избранный и его смущенная невеста.

Которая оказалась вдруг дурацким сладким пасхальным яичком.