Вперед

– Значит, в таком случае вы постоянно чувствуете, будто также умираете, – сказала Саманта. – И ваше тело просто еще не привыкло к этому.

– Возможно. – Профессор как-то странно посмотрел на нее.

Саманта наклонилась к зеркальной орхидее, чтобы рассмотреть линию волосков, окаймляющих губу. Она мысленно отметила, что цветок внешне больше напоминает не растение, а какого-нибудь жука или таракана. Точнее, напоминал бы, если бы не синяя выпуклость посредине, не столько пигмент, сколько отражение.

– Я не собираюсь улетать на «Ковчеге», – сказала Саманта, не глядя на Хагена. Все это время она хранила тайну «Наоми», от Дэна, Аверилл и остальных «сирот» из лаборатории, от руководителя проекта «Ковчег», регулярно интересовавшейся о том, какие лекарства понадобятся Саманте во время путешествия на борту «Ковчега Флора». Начнем с того, что она ни словом не упомянула об этом в своем заявлении о приеме на эту работу, хотя уже тогда знала, как поступит.

– Я выведу в море шхуну, – продолжала Саманта. – Я умею ею управлять; у меня была такая в детстве. Я не буду отходить далеко от берега и осмотрю полуостров, сколько смогу. А затем брошу якорь и буду смотреть на конец света.

Лицо Хагена оставалось непроницаемым.

– Все свободное время я готовила шхуну к отплытию.

Саманта заставила себя остановиться. Если она продолжит говорить дальше, незаметно для себя она расскажет о том, что у нее нет суицидальных наклонностей и никогда не было, даже в минуты страшного горя. Вместо этого вся ее жизнь просто была прожита в ожидании утраты, поэтому ни смерть отца, ни смерть матери нисколько ее не удивили, показавшись чуть ли не сбывшимися обещаниями.

Хаген не отрывал от нее своих бледно-голубых глаз. Выбившаяся серебристо-черная прядь упала ему на лоб отчетливым завитком.

– Ты уверена? – спросил он.

Саманта молча кивнула.

– Ты молодая, – продолжал профессор. – Ты могла бы завести семью, у тебя вся жизнь впереди. – Он нахмурился.

Саманте хотелось сказать ему, что она больше не видит света в конце этого тоннеля.