Куб

– Наказаны, – я мрачно свела брови к переносице: – А будешь воровать еду, так вообще отправят в карцер за нанесение тяжких некоторым наглым рожам! – и грозно подняла ложку вверх.

– Сдаюсь, – вскинув руки, жалобно застонал кореец, широко мне улыбаясь. Я не сдержалась, рассмеялась в ответ, после чего Женя сгреб меня в охапку и смачно чмокнул в макушку. Костя и Аня посмеивались над нами, пока я отбивалась от надежного и крепкого захвата сослуживца. Вот ведь, кремень! И не сдвинешь!

Пока я пыхтела, раскрасневшись от тщетных попыток высвободиться, над нами послышались новые голоса.

– А вы-то что здесь делаете? – мои брови ползли неуклонно вверх. Хитро глянув на Макса, Игорь хмыкнул:

– Заболели. – И не терпящим возражений голосом добавил: – Двигайтесь, мы с вами сядем.

Глава 5

Итак, шестеро "везунчиков" коротали время в гарнизоне, пока основная часть выполняла главную задачу в открытом космосе.

Как оказалось, Макс в силу самых нелепых причин, страдал от дизентерии, и его вместе с Игорем временно отстранили от несения службы. В чем-то доля правды в этой ситуации была – в космосе не набегаешься в уборную. Но где солдат успел подцепить заразу, которую не брал ни один современный препарат, – оставалось лишь догадываться.

Игорь, пока ждал выздоровления напарника, не унывал духом, и проводил время в спортзале, подкачивая и без того литые мышцы. На его фоне светловолосый и светлокожий Макс выглядел бледной, осунувшейся тенью. Мы все искренне надеялись, что солдат вскоре пойдет на поправку, и на его щеки вернется здоровый румянец.

Костя с Женей нашли сбой в системе шатла, и уже заканчивали перебирать запчасти, отрапортовав Райнеру, что к утру третьего дня будут готовы присоединиться к общей группировке.

Я старательно стремилась впихнуть в себя месячную программу по работе с эмоциями, но изменений в своем состоянии не наблюдала совсем. Лишь мрачно озарялась вокруг, почему-то ожидая подвоха. Меня не покидало странное ощущение, что будь я эмоционально непригодной к службе, то и в группировку по созданию купола не попала бы.

Лишь одна Дант была легка и весела.