Побег из Атахэйла

Он пыхтел, будто борясь сам с собой, и я кожей чувствовала его внутреннюю борьбу.

Захотелось плакать. Но когда кончиками пальцев Солд коснулся моей руки, я испытала нечто сродни удару. Во мне проснулась небывалая злость. Я отпрыгнула и обернулась. Невольно встала в боевую стойку и дрожащим голосом рявкнула:

– Чего тебе?

Солд будто опешил. Он удивлённо моргнул и нахмурился.

– Меня не встретил никто из лидеров. Решил проверить, чем вы так заняты.

– Отец… – начала я.

– Я знаю, – резко оборвал Солд.

– Что же не пошёл смотреть на прополку арахиса?

– Мне нужно было у тебя спросить, что делать? – в голосе зазвенела угроза.

– Нет. Просто… почему я?! – выпалила мучивший меня вопрос.

Пожалуй, он был больше адресован мне самой. Почему именно со мной происходило это всё, эти терзания, эти непонимания?

Солд молчал. Стиснул зубы ещё крепче, чем обычно, обострив и без того острые скулы, выпрямился, огляделся по сторонам.

– Я не знаю, дикарка.

Настал мой черед удивлённо заткнуться. Я опустила взгляд. Решила увести разговор в более безопасное русло. Мне не хотелось знать истинные мысли Солда, какими бы они ни были. И его лжи мне тоже не хотелось. Вряд ли я смогла бы отличить одно от другого, вряд ли была готова к любому повороту.

– От меня что-то нужно? У меня много дел.

– Можешь идти.

– Всего хорошего, командир.

– И тебе, дикарка.

Я повернулась и пошла к загону, где остались ещё ведра с молоком. Когда вернулась на кухню, катер уже отплывал от причала. Мне стало горько.

Вечером я достала небрежно спрятанный ловец снов и медленно закончила его. Я решила не отдавать его Солду. Оставила себе как напоминание о нашей разнице. О границе, которую нам нельзя пересекать. Которую нам нельзя желать пересечь. От сегодняшнего прикосновения мне до сих пор было не по себе. Оно давало призрачную надежду, которая могла меня погубить.

Имани действительно быстро набиралась сил. Ей постоянно хотелось апельсинов, и мы охотно носили ей фрукты из хранилища. Через неделю от болезни не осталось и следа, лишь жуткие воспоминания о том, как мы чуть не потеряли учительницу. Дети радостно визжали, когда она вернулась в школу и продолжила занятия с ними.

Когда всё выровнялось, мне стало легче дышать. На острове не было ничего, что напоминало бы о командире.